В горе и радости - Тейлор Дженкинс Рейд

После ее ухода я пешком вернулась в свою квартиру. Я точно знала, как проведу вторую половину дня. Начался новый год, а я всегда считала, что ощущение нового года невозможно без перестановки мебели. Проблема заключалась в том, что за прошедшие два года, прожитые мной в этой квартире, я столько раз переставляла мебель, что исчерпала все возможные варианты. Я любила мою квартиру и много работала, чтобы оплачивать ее и украшать. Поэтому, передвинув диван от одной стены к другой и поняв, что так стало лучше, я испытала удовлетворение. Потом я перетащила книжный шкаф к другой стене, поменяла местами столики у дивана и решила, что этих перемен достаточно, чтобы отметить начало нового года. Я уселась на диван, включила телевизор и уснула.

Когда я проснулась, было пять часов вечера. И хотя это был вечер субботы, а одиноким людям субботними вечерами следовало отправляться в бары или клубы в поисках партнера, я решила посмотреть телевизор, почитать книгу и заказать пиццу. Может быть, этот год станет тем самым годом, когда я буду делать то, что хочу, не обращая внимания на социальные нормы. Может быть.

Когда пошел дождь, я поняла, что приняла правильное решение, оставшись дома. Позже позвонила Ана и поинтересовалась, чем я занимаюсь.

— Я хотела убедиться в том, что ты не сидишь на диване и не смотришь телевизор.

— Что? Почему я не могу смотреть телевизор?

— Это субботний вечер, Элси. Вставай! Выходи из дома! Я бы предложила тебе пойти со мной, но я иду на свидание с Джимом.

— Многовато для целибата.

— Но я же не сплю с ним! Я с ним ужинаю!

Я рассмеялась.

— Что ж, я провожу вечер на диване. Я уставшая, сонная и…

— Уставшая и сонная — это одно и то же. Прекрати оправдываться.

— Отлично. Я ленивая, и мне иногда надо побыть одной.

— Хорошо. По крайней мере, ты в этом призналась. Позвоню тебе завтра. Пожелай мне удачи, чтобы мои трусики остались на мне.

— Удача тебе понадобится.

— Эй!

— Эй! — ответила я.

— Ладно, я с тобой завтра поговорю.

— Пока.

Я сразу заказала пиццу. Когда я позвонила в «Пиццу от Джорджи», женщина, принимавшая заказы, предупредила меня, что пиццу доставят не раньше чем через полтора часа. Когда я спросила, почему, она ответила: «Дождь». Я сказала ей, что через полчаса зайду и заберу ее сама.

Когда я вошла в «Пиццу от Джорджи», я ничего не почувствовала. Ни одна из частей моего мозга или тела не знала, что должно было случиться. У меня не было предчувствия. Я была в ярко-желтых галошах и в том, что можно было назвать полнящими джинсами. От дождя волосы прилипли к лицу, и мне надоело их убирать.

Я даже не заметила сидевшего там Бена. Меня слишком занимал процесс покупки пиццы. Как только кассирша сказала мне, что подождать нужно еще десять минут, я отошла к маленькой скамейке перед магазином. И только тогда я заметила, что там сидит человек.

Мое сердце не пропустило удар. Я понятия не имела, что он был «тем самым», что это был «он». Он был мужчиной, о котором я мечтала с самого детства, представляя, как будет выглядеть мой муж. Я видела его лицо, то самое лицо, которое искала всю жизнь. Оно было передо мной, и я его не узнала. Я думала только о том, что он, вероятно, получит свою пиццу раньше, чем я.

Его привлекательность была того сорта, когда человек просто не осознает, насколько он хорош собой. Он не понимал ее, не прикладывал никаких усилий, чтобы стать таким привлекательным. Он был высокий, стройный. С широкими плечами и сильными руками. Его джинсы были правильного голубого оттенка. Рубашка подчеркивала серые искорки в зеленых глазах, контрастировавших с его темными волосами. Я села недалеко от него и снова убрала волосы со лба. Потом я вытащила телефон, чтобы проверить электронную почту и заодно отвлечься от ожидания.

— Привет, — сказал парень, и мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что он обращается ко мне. Вот так легко он привлек мое внимание.

— Привет, — ответила я. Попыталась ограничиться этим, но я плохо переношу молчание, мне обязательно нужно его заполнить. — Мне следовало просто дождаться доставку.

— И не увидеть всего этого? — Он обвел рукой жалкий декор в псевдоитальянском стиле. Я рассмеялась. — У тебя красивый смех, — сказал он.

— Ой, не надо. — Могу поклясться, что мама учила меня принимать комплимент, но каждый раз, когда мне его делали, я отмахивалась от него, словно от чего-то обжигающего. — То есть спасибо. Предполагается такой ответ. Спасибо.

Я заметила, что бессознательно повернулась к нему всем телом. Я читала все эти статьи о языке тела и о том, что у людей расширяются зрачки, если их влечет друг к другу. Но как только я оказывалась в ситуации, когда эти знания могли пригодиться (Расширены ли у него зрачки? Я ему нравлюсь?), я была слишком растерянной, чтобы ими воспользоваться.

— Нет, предполагается, что ты ответишь мне комплиментом, — он улыбнулся, — чтобы я знал, как ты на меня реагируешь.

— Ага, — сказала я. — Что ж, если я сделаю тебе комплимент, теперь это тебе ни о чем не скажет, верно? То есть ты будешь знать, что я делаю тебе комплимент потому, что ты попросил…

— Поверь мне, я все равно смогу понять.

— Ладно. — Я принялась разглядывать его сверху вниз. Пока я демонстративно изучала его, он вытянул ноги и шею, распрямил плечи и набрал в грудь воздуха. Я восхищалась щетиной на его щеках, благодаря ей он выглядел привлекательным без усилий. Мои глаза остановились на его сильных руках. Я хотела сказать: «У тебя великолепные руки». Но все же я этого не чувствовала. Я играла наверняка.

— Итак? — спросил он.

— Мне нравится твоя рубашка, — сказала я. Рубашка была серовато-лиловой с птицей.

— О, — отозвался он, и клянусь богом, я услышала в его голосе разочарование. — Я все понял.

— Что? — Я улыбнулась, защищаясь. — Это милый комплимент.

Парень рассмеялся. Он не был ни слишком заинтересованным, ни доведенным до отчаяния. К тому же он не был ни замкнутым, ни классным, он просто… был. Не знаю, вел ли он себя так со всеми женщинами, умел ли говорить с любой женщиной так, как будто знал ее долгие годы, или это получилось у него только со мной. Это не имело значения. Это работало.

— Нет, все замечательно, — сказал он. — Только я даже не стану пытаться просить номер твоего телефона. Девушки делают комплимент твоим глазам, волосам, бороде, рукам, твоему имени, и это значит, что она готова встретиться с тобой. Девушка делает комплимент твоей рубашке? Считай, тебя отшили.

— Подожди… Это не то… — начала я, но меня прервали.

— Бен Росс! — крикнула кассирша, и парень вскочил. Потом он посмотрел на меня и попросил:

— Запомни свою мысль.

Он расплатился за пиццу, искренне поблагодарил кассиршу, потом вернулся к скамейке и уселся рядом со мной.