Цена его коварства - Дженни Лукас

— Замолчите!

— Да-да, я и забыл, что это — мужчина вашей мечты! — Откинувшись на стуле, Эдвард сделал глоток чая. — И что любовь делает с людьми!

Наверное, в сотый раз я подумала о той женщине в Испании. Что в ней было такого? Я вновь взглянула на снимок.

Что любовь делает с людьми…

— Вернемся к работе. — Я отложила вилку. — Впрочем, если хотите отдохнуть подольше…

— Я уже десять минут жду вас. — Его чашка со звоном опустилась на блюдце. Он сиял, чувствуя, что битва вновь началась.

Через час Эдвард медленно шагал по беговой дорожке. Он ненавидел это упражнение.

— Но это скучно, — пробормотал он.

— Это полезно! — настаивала я.

— Нет. — Он заставил ленту бежать быстрее.

— Вы убьете себя! — воскликнула я, с изумлением глядя на его бег. Эдвард обретал форму куда быстрее любого из тех, кому я помогала восстановиться. — Сверхчеловек. — Я не сразу осознала, что произнесла это вслух. Похвала была проигрышем. — То есть я имела в виду совсем другое.

— Нет, я прекрасно вас слышал. — Продолжая бежать, Эдвард смотрел на меня с улыбкой победителя. — Я поразил вас своей силой. Вы в благоговейном шоке. Вы хотите от души поцеловать меня прямо сейчас…

— Нет! — с негодованием воскликнула я. Мои щеки пылали.

— Я вижу это по вашему лицу. — Его улыбка стала еще шире. — О, Эдвард! — произнес он пищащим голоском. — Вы великолепны! Вы — мой герой!..

В этот момент лодыжка у него подвернулась, и он с грохотом упал, ударившись головой и плечом о тренажер. Через мгновение я уже стояла рядом с ним на коленях.

— Как вы? — К счастью, система безопасности сработала, и дорожка вовремя остановилась.

Эдвард с перекошенным лицом подергал себя за руку:

— Я в порядке.

— Это моя вина…

— Нет, — коротко сказал он.

— Я вас отвлекла…

— Прекратите взваливать на себя вину! — раздраженно проговорил он. — Вы ни при чем.

— У вас голова в крови. Надо ехать в госпиталь…

Я попыталась осмотреть его голову, но он отодвинулся:

— Хватит суетиться! Говорю, я в порядке…

Схватив полотенце и намочив его теплой водой, я подала его Эдварду. Он обтер голову. Меня тошнило от сознания собственной вины.

— Я не должна была позволять вам так перегружаться. Контролировать вас — это моя работа…

— Как будто это в ваших силах! — фыркнул он. Затем серьезно посмотрел на меня: — Это так. Подумайте об этом.

Наши взгляды встретились.

— Вы правы, — проговорила я. — Я не в силах вас заставить сделать что бы то ни было.

— Разумеется, — кивнул он.

Я улыбнулась, но стоило мне увидеть, как кровь стекает у него по лбу, улыбка тут же погасла.

— Но вы не можете всегда быть сильным, Эдвард.

И у вас бывают моменты слабости…

— Слабости? — В его голосе было столько ярости, что я отпрянула.

— У вас была травма…

— Ах да. Я же плачу вам за это, правда? — Он осклабился в неестественной улыбке. — Я плачу вам, чтобы вы избавили меня даже от следа слабости, сделали вдвое сильнее, чем я был до тех пор, пока она…

Он отвернулся, сжав зубы.

— Вы скучаете по ней? — тихо спросила я.

— Нет! — отрезал он, отбросив полотенце. — Она отлично напомнила мне урок, который я усвоил еще в детстве: нельзя ни от кого зависеть.

Что же с ним случилось в детстве, интересно?

— Сейчас вы зависите от меня.

— Чтобы восстановиться? Да. Чтобы мои тайны не стали достоянием публики? И это правда.

— Это уже немало.

— Да, — медленно проговорил он, не сводя с меня глаз. — Немало.

Ухватившись за поручень беговой дорожки, он с трудом поднялся:

— Ну, кровь остановилась. Займемся делом.

— Вы собираетесь продолжать бегать? — Я в ужасе смотрела на него.

— Почему нет? Вы устали?

Я протестующее подняла руку:

— Не вздумайте! Вы убьете себя!

— Я знаю, сколько могу вынести.

Когда он вновь встал на беговую дорожку, я увидела, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в поручни тренажера.

Эдвард привык командовать всем и всеми. Он был готов загнать себя до смерти, доказывая собственную силу. Он уже забыл, как несколько тонн стали смяли его словно былинку.

— Чтобы восстановиться, телу нужно время. — Я накрыла его ладонь своей. — Даже такому, как ваше.

Он вдруг наклонил голову и широко улыбнулся:

— Вы разглядывали меня?

— Нет, — вспыхнула я. — То есть да, но…

— Мне нравится, как вы краснеете. — Отвернувшись, он включил беговую дорожку. Он и правда собирался убить себя.

— Сегодня никакого бега! — в отчаянии воскликнула я. Как же мне его остановить? — Знаете что? Раздевайтесь и ложитесь на стол.

— Вы и правда полны решимости не дать мне бегать! — хохотнул он. — Что ж, если вы хотите отвлечь меня сексом, я согласен.

— Я собираюсь сделать вам массаж. Не хочу, чтобы у вас мышцы свело…

Уголки его рта дрогнули. Я нахмурилась:

— Не смейте!

— Молчу-молчу, — покорно сказал он.

— Вы знаете, чего я жду. — Я указала на массажный стол.

— Конечно, знаю. — Глаза Эдварда блеснули. — Только удивляюсь, что вы так долго не желали это признать.

Он был так близко. И смотрел на меня так значительно. Ему достаточно было лишь протянуть руки и обнять меня…

— Признать что? — Я тяжело дышала. — Признать, что вы чудовищно трудный пациент?

— Как хотите. — Он, ухмыляясь, начал стягивать футболку. — Раздеваться догола? Я знал, что рано или поздно вы будете умолять меня…

Лицо его неожиданно скривилось, руки бессильно повисли. Сжав зубы, он вновь попытался раздеться.

— Стойте! Плечо?

— Все в порядке, — простонал он. Он явно лгал. Должно быть, плечо пострадало сильнее, чем я думала.

Я с беспокойством ощупала его плечо, затем облегченно вздохнула:

— Вывиха нет.

— Я же говорил! — Он вновь взялся за футболку.

— Подождите, дайте мне…

Он, улыбнувшись, кивнул:

— Не стесняйтесь.

Когда я стягивала с него футболку, мои руки дрожали. Я старалась не обращать внимания на тепло, исходившее от его стальных мышц, о его волосах, по которым так хотелось провести рукой…