Парижские соблазны - Барбара Картленд

Рогалики были изумительны, хотя масло имело странный вкус. Оно совершенно не походило на масло из Джерси, которое Гардения с таким аппетитом ела в деревне, где жила с самого детства. А вот такого вкусного кофе ей никогда пробовать не доводилось. Она выпила еще одну чашку и только после этого начала умываться и приводить себя в порядок.

Главная задача – произвести хорошее впечатление на тетушку. «Первое впечатление всегда очень важно», – зазвучал у нее в голове голос матери, и на мгновение глаза наполнились слезами.

Платье, которое было на ней прошлой ночью, висело в шкафу. Гардения посмотрела на него и теперь в свете весеннего солнца поняла, как оно выношено. Платье принадлежало матери, и девушка вынуждена была его надеть, так как другой черной одежды в доме не нашлось; все остальные ее вещи – они все поместились в ее чемодане – были цветными, хотя и не менее изношенными. Она отыскала щетку для одежды и почистила юбку. Грязь, налипшая на подол, когда она выходила из поезда, теперь высохла и легко счищалась. Но ничто не могло скрыть убогости залоснившейся одежды с вытертыми манжетами, хотя перед путешествием она приложила максимум усилий, чтобы привести ее в божеский вид. Все попытки освежить щеткой жакет и юбку не принесли желаемого результата. Охваченная отчаянием, она оделась и принялась как можно более аккуратно укладывать волосы.

Гардения выглядела очень молоденькой и очаровательной, но вряд ли она понимала это, когда подавленно оглядела себя в зеркале, прежде чем направиться к двери. Она была невысокой и слишком тонкой, что было немодно, но она гордо несла голову. Ее светлые волосы, которые постоянно пытались скрутиться в колечки, четко очерчивали белый лоб и обрамляли изящное личико с темными серыми глазами и пухлым чувственным ртом.

Сердце Гардении бешено колотилось, когда он вышла из комнаты, которая ночью казалась ей убежищем, и двинулась по коридору, застланному толстым ковром, к главной лестнице. После шума и неразберихи, которые встретили ее по приезде, в доме стояла тишина. Но запах вчерашнего веселья все еще чувствовался. Он усилился, когда Гардения спустилась на этаж ниже: дым от выкуренных сигар, благоухание увядающих цветов, аромат экзотических духов и то, что поначалу она не распознала, – запах винного перегара.

Этот этаж был погружен во тьму: свет в коридоре потушили, а шторы на окнах еще не раздвинули. Гардения догадалась, что тетушка спит именно на этом этаже, и продолжила свое путешествие вниз по лестнице.

Она спустилась на второй этаж, пересекла широкую, очень красиво обставленную лестничную площадку и остановилась перед двустворчатой дверью, ведущей в комнату, которая, по ее мнению, была главной гостиной, или салоном. Изумленная, она не могла оторвать глаз от того, что предстало перед ней!

Это был огромный, во всю длину дома, салон с очень дорогой, как догадалась девушка, отделкой. Шторы из розовой парчи с золотой ниткой ниспадали с резных позолоченных карнизов и отлично сочетались с шелковыми вставками на белых с золотом стенах. Повсюду висели зеркала в резных позолоченных рамах, в которых отражалась инкрустированная мрамором мебель. Но больше всего при беглом осмотре внимание Гардении привлекли расставленные по всему периметру салона и обтянутые зеленым сукном столики. Хотя девушка видела их впервые, она сразу догадалась, для чего они. Так, значит, вчера здесь играли в карты, подумала она! Но почему тогда был такой шум?

Среди всякого мусора на полу валялись осколки фужеров для шампанского, огромная ваза для оранжерейных цветов, статуэтки из дрезденского фарфора с отколотыми купидонами. В дальнем конце салона стоял большой сервировочный стол, застланный льняной скатертью, на которой четко выделялись следы вчерашнего пиршества, и заставленный пустыми бутылками и грязной посудой.

«Что же это был за прием?» – недоумевала Гардения. В передней части салона она заметила подиум, где вчера сидели музыканты. Но зачем понадобилась музыка, если люди хотели, сидя на резных позолоченных, обтянутых гобеленом стульях, проигрывать деньги за этими столами? Тут она вспомнила, что находится во Франции. Она слышала разговоры об азартных играх в Монте-Карло и в Остенде, куда люди приезжали специально, чтобы испытать азарт; ради этого они были готовы перебраться через Ла-Манш. Но разве она могла предположить, что обнаружит игорный дом в Париже, и даже в доме своей тетушки!

«Что бы сказала мама», – думала Гардения, зная, как она неодобрительно относилась к азартным играм в любом виде и яростно протестовала, когда отец собирался делать ставки на скачках.

Несмотря на изумительную обстановку и художественно расписанный потолок, в салоне царила неприятная атмосфера. Однако запах объедков и прокуренный воздух не имели к этому никакого отношения. Подобную атмосферу создавало нечто более глубокое и основательное. Озадаченная своими впечатлениями, Гардения быстро вышла из салона, спустилась по лестнице в холл и направилась в ту комнату, куда вчера вечером ее отнес лорд Харткорт. Кто-то уже поднял шторы, но большой серебряный поднос с едой все еще стоял на столике у дивана, а диванные подушки хранили отпечаток ее головы.

Теперь Гардения разглядела, что комната красиво и дорого обставлена. Но в ней не чувствовалось домашней атмосферы, в ней не было уюта, спокойствия – в ней не было души. Девушка поежилась. Она абсолютно точно поняла – хотя не знала, откуда эта уверенность, и не могла выразить свои ощущения словами, – что дом тетушки далек от ее представлений об уютном домашнем очаге, о месте, где она мечтала бы жить. Но почему так? Именно это она и выяснит!

Гардения бросила взгляд на каминные часы, которые, как оказалось, стояли, и удивилась тому, что никто в этом шикарном доме не замечает таких вещей. Чернила в чернильнице, ручки, заготовленные на тот случай, если кому-то понадобится что-то написать, заведенные часы, питьевая вода у кроватей – всем этим мелочам мама придавала огромное значение. «Женская работа, доченька, заключается в том, чтобы следить за подобными мелочами, – обычно говорила она. – Именно мелочи создают уют в доме, а каждый мужчина любит уют, беден он или богат, стар или молод».

«Я займусь мелочами и тем самым помогу тете Лили!» – сказала себе Гардения, но вспомнила, что ее тетушка вдова.

– Доброе утро, мадемуазель! – раздался голос, и Гардения вздрогнула.

Она обернулась и увидела очень элегантную девушку с острыми чертами лица, в черном платье и изящном, на удивление крохотном кружевном передничке.

– О, доброе утро, – ответила Гардения, слегка озадаченная проницательным взглядом девушки, который, казалось, подмечал все детали ее жалкого туалета.

– Я камеристка ее светлости, – довольно резким тоном произнесла девушка. – Ее светлость уже проснулась, и я рассказала ей о вашем приезде. Она хочет видеть вас.

Нечто в словах горничной заставило Гардению заволноваться. Она делала скидку на свою впечатлительность, но все равно не могла избавиться от ощущения, что новость не очень обрадовала тетушку. Однако времени на раздумья не оставалось.

– Я горю желанием встретиться с тетушкой, – проговорила она.