Старые знакомые - Ада Суинберн

А что, если опасения Джессики не беспочвенны? Если все, о чем она рассказала, в действительности имело место? Хорошо, если это всего лишь невинные шутки, а если нет? Если кто-то проделывает это со злым умыслом? Джессика очень красивая женщина, и, возможно, ее преследует какой-нибудь псих... Если с ней в самом деле что-нибудь случится...

Нет, он не должен так думать. Вероятнее всего, она просто переутомилась. И ей мерещится всякая ерунда. Такое бывает. Не стоит принимать всерьез перемещающиеся по квартире предметы и прочие глупости. Как он и сказал, ей просто нужно как следует отдохнуть. Жизнь в большом городе накладывает свой отпечаток на психику, нельзя забывать об этом.

Если он возьмет на себя проблемы Джессики, начнет заботиться о ней, это может привести к тому, что он впустит ее в свою жизнь и уже не сможет без нее обойтись. Но благие намерения и привязанность неизбежно заканчиваются болью и разочарованием. Он знал это не понаслышке, убедился на собственном горьком опыте. Стоя над гробом Паулы, которая была его напарником и к тому же дочерью близкого и дорогого ему человека, Харлан поклялся, что отныне станет вести жизнь, свободную от ответственности и обязательств перед кем бы то ни было. Вторжение Джессики в его жизнь, забота о ее безопасности может поставить под угрозу выполнение этой клятвы. Со своим влечением к ней он как-нибудь справится — научился справляться за столько лет, — а вот душевных страданий, переживаний и сердечной боли ему не надо. А они неизбежно последуют, если он позволит себе испытывать к этой женщине нечто большее, чем просто плотское влечение. Ему не нужны новые разочарования и новая боль.

Однако, несмотря на все эти разумные доводы и логические выкладки, Харлан продолжал сидеть и неотрывно смотреть на дверь, словно в глубине души надеясь, что Джессика вернется. Сомнения вновь нахлынули, отодвигая здравомыслие на второй план. А вдруг она ничего не выдумывает? Вдруг ей не померещилось? Что, если все эти странности происходят в действительности? До сих пор, если верить тому, что рассказала Джессика, они были вполне невинными, хотя и неприятными. Но что, если эти «шалости» перейдут в угрожающую стадию? За годы работы в полиции Харлан узнал, сколько в этом мире глупости, жестокости и безумия.

Он выругался себе под нос. Какое право имела Джессика обратиться за помощью именно к нему? Кто он ей? Всего лишь наемный служащий, работающий в компании, принадлежащей ее семье. У нее есть два брата, которые души в ней не чают и готовы примчаться к ней на помощь по первому зову. В Нью-Йорке у нее наверняка полно друзей, к которым она могла бы обратиться. В конце концов, могла бы привлечь полицию. Он давно не полицейский и не обязан никого защищать. Почему она приехала именно к нему? Зачем словно снег свалилась ему на голову, всколыхнув все те чувства, с которыми он безуспешно пытается бороться на протяжении уже почти десяти лет, пробудив сомнения, растревожив совесть. Ее образ и без того преследует его днем и ночью. Даже несмотря на то, что они видятся довольно редко, он не может забыть ее, перестать мечтать о ней, грезить о том, чтобы ощутить ее гибкое, упругое тело в своих руках. Когда она присутствует на совещаниях в качестве доверенного лица владельца компании, Харлану с трудом удается сосредоточиться на обсуждаемых вопросах. Приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы вникнуть в суть того, что говорят окружающие, даже если Джессика сидит на другом конце огромного стола.

Он уже давно понял, что это не просто физическое влечение. Он одержим Джессикой, и эта одержимость не дает ему покоя, сводит с ума. Его страсть сродни желанию достать звезду — прекрасную, сверкающую, далекую. Но она для него недосягаема, как эта самая звезда, значит, он правильно поступил, что отправил ее обратно домой.

С этой утешительной мыслью он вернулся к текущим делам компании и включил компьютер, возобновив просмотр квартального отчета.

Через пару часов Харлан резко отодвинул кресло и поднялся. Он неплохо поработал и теперь может позволить себе немного отдохнуть и выпить чашечку кофе.

Но не успел он отойти от стола, как зазвонил телефон. Обернувшись, Харлан с удивлением обнаружил, что звонит аппарат его личной линии. Не так уж много людей знают этот номер. В первый момент ему пришло в голову, что это Джессика решила предпринять еще одну попытку уговорить его оказать ей помощь. Она не из тех, кто сразу сдается. Странно только, что она так долго ждала — целых два часа.

Харлан снял трубку. На другом конце послышался низкий мужской голос, который рокотал так громко, словно говорящий находился рядом, за тонкой перегородкой, а не по другую сторону Атлантического океана.

— Привет, Харлан. Рад, что застал тебя на месте, — пробасил Стив Паркер ему в ухо.

Он немного отодвинул трубку.

— Здравствуй, Стив. А где, по-твоему, я могу быть в рабочее время?

— Да просто я всегда сомневаюсь, правильно ли высчитал разницу во времени. Ты вполне еще мог быть дома и сладко похрапывать в теплой постели.

— Я не храплю.

— Откуда ты знаешь? Если твои постельные подружки не жалуются, это еще ничего не значит. Может, они просто щадят твои чувства, а на самом деле ты храпишь так, что стены содрогаются. — Стив расхохотался над собственной шуткой.

Харлан только сдержанно улыбнулся, не став объяснять Стиву, что еще ни с одной женщиной он не провел полностью ни одной ночи. Впрочем, женщин у него было не так уж много. И ни одной из них он ни разу не предложил остаться с ним до утра. Спать с женщиной под одним одеялом и наутро просыпаться вместе он считал значительно более интимным действием, чем занятия сексом.

— Полагаю, Стив, ты позвонил не только для того, чтобы узнать, храплю ли я во сне? Что-нибудь стряслось?

Игривость моментально исчезла из голоса его собеседника. Он стал серьезным и озабоченным.

— Пока не знаю, но я беспокоюсь о своей маленькой девочке, Харлан. Происходит что-то непонятное, и мне это не нравится. Начать с того, что, когда три недели назад Джессика приезжала ко мне на день рождения, мне она показалась какой-то... ну, напряженной, что ли. Нет, она старалась быть веселой и оживленной, участвовала во всех шутках и розыгрышах, но отцовское сердце не обманешь. Ее что-то явно беспокоило.

Я пытался выяснить в чем дело, но она сделала вид, будто не понимает, о чем я, заверила, что у нее все прекрасно, но я-то видел, что она говорит это только для того, чтобы меня успокоить.

Когда я звоню ей, она все время ссылается на то, что у нее много работы и ей некогда долго разговаривать. И в голосе чувствуется какая-то подавленность. А сегодня утром я вообще не смог ее найти. Дома нарвался на автоответчик. Ее мобильник временно недоступен. В агентстве, где она работает, сказали, что она взяла несколько дней за свой счет, якобы куда-то собралась съездить.

Харлан, мне кажется, моя девочка попала в какую-то неприятную историю, но мне не признается, потому что не желает меня волновать. Я хочу знать, что происходит, где она сейчас.

Харлана охватило чувство вины и одновременно досады на себя и на Стива. Ну что ему стоило позвонить на пару часов раньше? Если бы этот разговор состоялся до его беседы с Джессикой, то он, возможно, серьезнее отнесся бы к ее проблемам.