Письмо императрицы - Ольга Свириденкова

– Но не могу же я ехать в такую даль с одним ридикюлем! – возмутилась Наташа.

– Нет, конечно же, – ответил Павел, – но одного сундука будет вполне достаточно. Переложите все самое необходимое в маленький сундук, а большой отошлите домой.

Так как Наташа не двинулась с места, Павел терпеливо повторил:

– Мы не сможем быстро ехать с такой поклажей, лошади будут уставать. И потом, – он посмотрел на компаньонку с ироничной усмешкой, – уверяю вас, что в Париже придется выбросить все эти роскошные платья или раздать служанкам из отеля. Французские моды меняются каждый день, то, что носят сегодня в Петербурге, в Париже считается безнадежно устарелым. Вы же не хотите насмешить парижан?

Возразить на эти слова было нечего. Ковров рассуждал верно: ехать в столицу моды с нарядами, шитыми в Петербурге, было верхом нелепости. Поэтому Наташа ограничилась тем, что, послав Коврову ненавидящий взгляд, велела нести сундуки в избу, чтобы спокойно пересмотреть их содержимое.

– Постарайтесь не копаться, сударыня, – бросил ей вслед Павел. – Нам надо проехать до темноты не меньше ста верст, а уже девятый час утра!

Отбор необходимых вещей не занял много времени, и вскоре Наташа села в карету Павла. Устроившись на мягком сидении, обитом изумрудно-зеленым бархатом, она достала французский роман. Однако заняться чтением не удалось. Не успели они тронуться в путь, как Ковров начал приставать с ней с расспросами.

– Как я понял со слов государыни, вы знакомы со Стентоном, – сказал он, внимательно посмотрев на Наташу. – И насколько же близко, позвольте узнать?

– Вы начали расспрашивать меня не с того конца, – назидательно заметила она. – Для начала вам следовало бы спросить, как выглядит этот человек и что я о нем думаю.

– Что вы о нем думаете, не имеет никакого значения, – отрезал Павел. – Стентон – искусный притворщик, и ваше суждение о нем заведомо будет ошибочным. А как он выглядит, я и сам знаю, потому что встречался с ним в Петербурге несколько лет назад. Но вы уходите от ответа, графиня! Почему? Он был вашим любовником?

Наташа смерила его взглядом холодного достоинства.

– Стентон никогда не был моим любовником! Меня познакомил с ним покойный муж, который был когда-то хорошо знаком с его отцом. Наше общение со Стентоном ограничилось несколькими встречами в присутствии моего мужа, и… одним коротким разговором наедине, – прибавила Наташа после небольшого колебания.

– И что же произошло во время этого короткого разговора?

Наташа горделиво улыбнулась.

– Стентон признался мне в любви. А также сказал, что считает меня одной из самых очаровательных женщин на свете.

– И что… больше ничего? – удивился Павел.

– Разумеется! – оскорбленно воскликнула Наташа. – Я была верной женой своему супругу, и Стентон прекрасно понимал, что меня невозможно сбить с добродетельного пути!

– Боже, какие возвышенные фразы! – рассмеялся Павел. – Но, однако, очень хорошо, что Стентон не был вашим любовником. Это оставляет надежду, что он захочет встретиться с вами еще раз.

Глаза Наташи презрительно вспыхнули.

– Вы напрасно судите обо всех мужчинах по себе, господин Ковров. Если вы считаете, что для мужчины в порядке вещей соблазнить женщину, а затем бросить…

– Прошу прощения, Натали, но я не припомню, чтобы я когда-то пытался вас соблазнять, – насмешливо перебил ее Павел. – Так что ко мне этот упрек не относится.

– Все равно, вы обошлись со мной непорядочно! – в сердцах воскликнула она. И, надеясь больно кольнуть его, прибавила: – Самое обидное, что ваши старания оказались напрасны и не принесли вашему другу никакой пользы. По крайней мере, бедный Мишель мог прожить последние месяцы своей жизни очень счастливо и даже оставить после себя наследника, будь на то Божья воля! А так получилось, что вы оказали услугу не ему, а его жадным родственникам, которые, как я слышала, до сих пор судятся за наследство.

Павел посмотрел на нее хмурым взглядом.

– Если бы мы могли знать час своей смерти или близких людей, мы бы, наверное, все вели себя иначе. Но мы этого не знаем и поэтому поступаем так, как нам кажется разумным на тот или иной момент. Я не раскаиваюсь, что помешал Мишелю жениться на вас. Не думаю, что он был бы счастлив с женщиной, которая вышла за него по чистому расчету.

– Это нельзя было назвать чистым расчетом, потому что Мишель действительно нравился мне, – возразила Наташа.

– Может быть, – согласился Павел, – но вы не любили его. Если бы вы его любили, то не увлеклись бы в одночасье другим мужчиной.

– Я увлеклась вами, потому что я вас не знала, – сказала Наташа. – Если бы мы общались чуть дольше, я бы быстро охладела к вам. Такой человек, как вы, не заслуживает женской любви, и если кто-то и может влюбиться в вас, то только молоденькая, наивная дурочка, какой я и была пять лет назад! Откровенно говоря, – продолжала Наташа, не в силах уняться, – сейчас я не могу понять, что я тогда в вас нашла. Вас ведь даже нельзя назвать красавцем! Во всяком случае, – прибавила она с мстительной улыбкой, – в вас нет и половины того обаяния, которое исходит от Стентона!

Павел посмотрел на нее с насмешливым любопытством.

– Интересное заявление, сударыня! Так, стало быть, Стентон произвел на вас неизгладимое впечатление? Уж не потому ли вы так рвались в нашу опасную поездку, что не можете забыть этого обаятельного прохвоста?

– Почему вы называете его прохвостом? – с вызовом спросила Наташа. – Он всего лишь предан интересам своей страны. Можно подумать, что в Париже или Лондоне нет русских шпионов, которые при необходимости будут действовать такими же методами, как Стентон!

– Разумеется, есть. Но вы снова уходите от ответа! Признайтесь же откровенно: вы ввязались в нашу авантюру, только чтобы увидеть Стентона?

– Ничего подобного, – с достоинством возразила Наташа. – Если бы письмо украл не Стентон, а какой-то другой человек, я бы все равно ехала сейчас в этой карете. Когда государыня обнаружила пропажу письма, я случайно оказалась рядом. Мне пришлось присутствовать при расследовании, а затем мы с Марией Федоровной и тайным агентом стали думать, что делать. Мы решили, что в погоню за Стентоном должны поехать двое: мужчина и женщина, потому что одиночный путешественник вызовет гораздо больше подозрений. Вполне естественно, что я предложила на эту роль себя! Во-первых, я знакома со Стентоном, а во-вторых, кого бы еще могла найти государыня в такой короткий срок?

Павел задумчиво кивнул.

– Вы совершенно правы, Натали: найти другую женщину, которая отважится на такое рискованное предприятие, было бы нелегко. Надо отдать вам должное: вы весьма решительная и отчаянная дама! И, признаюсь, мне очень жаль, что вы относитесь ко мне так враждебно.

– Вы это вполне заслужили!

– Может быть. Однако наш разлад явно не пойдет на пользу делу! Вы должны относиться ко мне с большим миролюбием, иначе нашу игру быстро разгадают.