Скандал и грех - Тамара Леджен

– У него семь сестер, – пожаловалась Джульет. – Твоя неизвестная девушка могла быть дочерью любой из них.

– Не любой, конечно, – ответил Кэри, забавляясь огорчением сестры.

Он мало интересовался тем, кто эта девушка. Может, они никогда больше и не увидятся, но настойчивость Джульет его забавляла. Сестра напоминала собаку, которой не удавалось разгрызть мозговую кость.

– Это могла быть девушка Вонов, – с надеждой сказала она. – Там произошел какой-то скандал, хотя никто об этом не говорит… пока. Но я узнаю, можешь не сомневаться.

Кэри усмехнулся:

– Зачем? Эта девочка скандальна не больше чашки с чаем.

– Плохо. Как она была одета?

– Думаю, за это отвечает ее служанка.

Герцог оценил шутку, но Джульет взглядом показала, что не видит ничего смешного.

– Нет же, дуралей. Я имею в виду, какая у нее одежда?

– А-а… Я подумал, ты спрашиваешь, как на ней сидела одежда. Она была… В плаще… Теплая вещь наподобие плаща, отороченная лисьим мехом, совершенно неприметная. В капюшоне. Не в шляпе.

– Женитесь на ней, – сказал герцог. – Терпеть не могу эти дурацкие новые шляпы. Однажды я повернулся, чтобы покинуть церковь во время гимна, и какие-то женские перья угодили мне прямо в рот.

– Возможно, я и женюсь на ней. – Кэри подавил зевок. – Если моя сестра когда-нибудь выяснит, кто она. Право, Джульет, я считал, что ты знаешь всех. Я думал, что могу на тебя положиться.

– А ты можешь сказать о ней хоть что-нибудь определенное? – рассвирепела Джульет.

– Она любит поэзию Вордсворта, не слишком уверена в Блейке, но процитировала его бессмертное, что «король педераст».

– Она так сказала?! – не поверила Джульет.

– Мистер Блейк изрек это первым и, смею заметить, обладал преимуществом, зная, что это означает, – со смехом ответил Кэри. – Наша бедная кузина лишь повторила за ним. Что еще? Она предпочитает «Тома Джонса», «Молль Флендерс», обе книги она читала, хотя сама не замужем. И, как все в Лондоне, с замиранием сердца ожидает выхода «Кубла Хан».

– Похоже, она синий чулок, – сделал вывод герцог. Однако Кэри предложил другое объяснение:

– Мы разговаривали в книжном магазине, а если б мы вместе упали в заброшенный колодец, наша беседа приняла бы иное направление.

– Что она сказала о лорде Байроне? – поинтересовалась Джульет.

– Ни слова. Она говорила только о Вордсворте, Колридже, Филдинге и Блейке.

– Она мне не нравится, – с некоторым облегчением заметила Джульет. – А ее отец не может быть военным? Она вообще говорила что-нибудь?

– Что именно? – засмеялся Кэри. – «Вперед марш»? «Оружие к бою»? Она говорила, что ее мать вышла замуж, не считаясь с мнением семьи.

– Это мисс Вон! Козима Вон, – торжествующе заявила Джульет. – Ее мать – леди Агата Уэйборн, которая вышла за майора Вона, грубейшего человека в Дублине. Только я не могу понять, зачем они приехали в Лондон, если у девушки всего тысяча фунтов в трехпроцентных бумагах. Этого явно недостаточно. Ей лучше выйти замуж дома. Но в таком случае как она могла позволить себе лису? У меня не было приличного меха до самой помолвки. Ты уверен, что ее плащ был отделан лисой? Наверняка это белка. Ты ведь не разбираешься в мехах, Кэри.

Герцог вдруг засмеялся.

– Майор Вон… Я ведь его знаю. Однажды кузина моей тетушки спросила его, почему он назвал дочь Козима, и этот ирландский негодяй ответил: «Козима – ублюдок, вот почему!» – Он так громко захохотал, что даже строгий взгляд мисс Уэйборн не мог его остановить.

Потом Джульет тоже засмеялась, а вместе с ней и Кэри.

– Подумать только, – сказал он, вытирая слезы веселья. – Я же мог и сам встретиться с этим человеком, если б не опаздывал к вам на Парк-лейн.