Нарисованное сердце - Холли Престон

Карла вынуждена была согласиться с девочкой, хотя, будучи по натуре бережливой, предпочла бы менее роскошный автомобильный интерьер. Ее отец объезжал ферму на стареньком «лендровере», наверное, с самыми жесткими сиденьями в мире и самой допотопной системой обогрева, которая постоянно изрыгала какую-то вонючую смесь, отравлявшую воздух. Фермеры в ее родном Норфолке были страшно экономны и не закупали новую технику до тех пор, пока еще можно было эксплуатировать старую…

К счастью, кресла в заднем ряду оказались достаточно просторными, и Карла без труда поместилась между сестрами. Ее совсем не прельщала возможность сидеть рядом с Биллом и выслушивать его очередные колкости.

Им понадобилось всего двадцать минут, чтобы добраться до дома. Дорога была прямой как линейка, и микроавтобус несся по ней с такой скоростью, что Карла то и дело судорожно сжимала пальцы, тщетно пытаясь скрыть охвативший ее ужас.

— Не волнуйтесь, мисс Шерилл, мы все останемся целы и невредимы, — мягким голосом успокаивала ее Энни. И вдруг громко добавила: — Дядя Билл, пожалуйста, сбавь скорость: Карла боится…

— Не переживайте, вот вам моя рука, держитесь — и вам станет лучше. — Мэри накрыла ее ладонь своей маленькой ручкой. — Дядя Билл всегда разрешает мне держаться за его руку, когда мне страшно…

Значит, ему тоже не чуждо доброе начало. Это открытие почему-то смутило Карлу, ее чувства снова пришли в смятение, а сердце как-то странно заныло. Подобно человеку, с беспокойством трогающему больной зуб, пыталась она разобраться в своих переживаниях, проследить, откуда в душу закралось это смятение. Что произошло с ее неизменной холодностью, которая так разочаровывала знакомых мужчин? Куда девалась надменная неприступность — эта маска, под которой Карла привыкла скрывать истинные чувства?

— Мы уже подъезжаем! — Возбужденный голосок Мэри отвлек Карлу от беспокойных размышлений, и она посмотрела в ту сторону, куда показывала девочка. — Вон смотрите — это хлев для телят, а это скотный двор, — важно перечисляла она. — Дядя Билл хочет вывести новую породу коров, у которых будет…

— Мэри, я уверен, что мисс Шерилл неинтересно все это!

Резкий голос Билла подобно острому ледяному клинку прервал восторженный лепет девочки. Карла мгновенно вспыхнула от возмущения, которое стало быстро перерастать в негодование. Пусть она ему безразлична. Но разве можно так не считаться с чувствами племянницы? Или и для Билла Даррелла так же, как и для его деда, представительницы слабого пола не представляли особого интереса?

В этот момент раздался голосок Энни, менторским тоном произнесшей:

— Прадедушка не раз говорил — я сама слышала, — что лучше бы дядя Билл занялся созданием сыновей вместо того, чтобы тратить время на созданное новой породы скота…

— Довольно! — рявкнул Билл.

Внутри салона мгновенно воцарилась тишина. Карле вдруг до жути захотелось оказаться за тысячи миль отсюда, и особенно от человека, сидевшего за рулем. Она летела в Техас, чувствуя себя первооткрывателем, настоящим искателем приключений! А этот несносный тип всего за пару часов свел на нет ее восторженное состояние. И взамен…

Что же она получила взамен? Ощущение тревоги, чувство сострадания к бедняжкам-племянницам и вообще всем тем женщинам, которым волей судеб пришлось общаться с Биллом Дарреллом… Карла испытывала теперь негодование и по отношению к Тому, вовлекшему ее в эту авантюру. Но было еще и другое, подспудно волновавшее девушку.

Например, то, что, когда Билл впервые прикоснулся к ней в аэропорту, сладостная дрожь охватила ее тело. И то неожиданное желание узнать, как бы он выглядел, если бы его жестко сжатые губы вдруг тронула улыбка, а холодный взгляд засиял от нежности. И то, как она, заглянув ему в глаза, прочла в них тоску одиночества, и ей до боли захотелось обнять его и утешить…

У меня просто разыгралось воображение, решила Карла. После перелета через несколько часовых поясов и не такое случается. Да, да, именно в этом все дело! И она с облегчением вздохнула как раз в тот момент, когда микроавтобус неожиданно остановился. Карла была настолько поглощена тревожными размышлениями, что не заметила, как они приехали.

На секунду-другую дом приковал ее взгляд. И вдруг она ощутила такой бурный восторг, что у нее перехватило дыхание: дом был построен в португальском стиле! В том самом, в каком сооружались дома в Алгарвии, где проживали ее тетя и дядя. Белое, вытянутое в длину строение с галереями и верандами, сплошь увитое цветущими бугенвиллиями…

— Идемте, мисс Шерилл! — Энни потянула ее за рукав, и Карла послушно вышла из машины. — Наша домоправительница Маргарита приготовила для вас комнату.

— Дядя Билл, куда же вы? — раздался голос Мэри. — Почему не идете с нами?

— Мне надо кое с чем еще управиться. А вам давно уже пора спать. Увидимся утром. — Он захлопнул дверцу машины и зашагал прочь от дома.

— Наверное, пошел в коровник, — сказала Энни и толкнула тяжелую дверь дома. — Маргарита, мы приехали!

Навстречу им вышла полная пожилая женщина, похожая на мексиканку. Широко улыбаясь, она обняла девочек, расцеловала их, а затем повернулась к Карле. Улыбка тотчас исчезла с лица домоправительницы, и она произнесла прохладным тоном:

— Здравствуйте. Вы, наверное, мисс Шерилл? — И увидев, что гостья кивнула, продолжила: — Билл велел передать вам, что завтрак будет в восемь, а адвокат подъедет к девяти. О вашем багаже позаботится Артур. А теперь я могу показать вам вашу комнату. Затем кто-нибудь из девочек принести вам поднос с ужином…

В чем она провинилась? Чем вызвала такую неприязнь со стороны домоправительницы? Гордость не позволила Карле выказать обиду на столь неприветливый прием, и она молча последовала за Маргаритой вверх по лестнице.

— Билл распорядился, чтобы я поместила вас в гостевой комнате, — сообщила домоправительница. И после паузы многозначительно добавила: — На какое-то время…

С этими словами Маргарита распахнула дверь, перед которой они остановились.

Накануне вылета из Лондона Карла с нетерпением и надеждой предвкушала тот момент, когда прибудет на ранчо и ей предложат провести там хотя бы несколько дней. А теперь… Теперь она начинала сожалеть, что вообще приехала сюда. С этим горьким чувством Карла перешагнула порог комнаты и закрыла за собой дверь.

В действительности так называемая гостевая комната являла собой апартаменты, состоящие из спальни, небольшой гостиной и ванной. Убранство гостиной и спальни, по мнению Карлы, было излишне претенциозным и не вязалось с чарующей простотой самого дома. Вычурная резная мебель в сочетании с коврами цвета красного вина производила впечатление роскоши и вопиющего богатства. Интересно, на чей вкус ориентировались, когда обставляли комнаты, и все ли помещения дома таковы? — задумалась Карла.

В ее родном Норфолке дом фермера обычно украшали вещи простые, но передававшиеся из поколения в поколение, причем каждый предмет имел практическое назначение и свою историю. Здесь же все буквально подавляло и вызывало раздражение…