Во всем виновата погода - Кэтти Уильямс

Роуз удивленно посмотрела на него.

— Им было хорошо со мной, — продолжал Габриэль. — Я кормил и одевал их — помимо всего прочего. И, поверь мне, Роуз, «все прочее» доставляло им неземное удовольствие…

— Да они просто счастливицы! — фыркнула девушка. — Ходили по ресторанам, развлекались и занимались обалденным сексом, пополняя записную книжку мисГера Гесси.

И это говорит Роуз? Габриэль был в шоке.

Девушка покраснела и отвернулась, но все же не извинилась.

— Прости?

— Ты все слышал, Габриэль.

— Где ты набралась всего этого?

— Чего — этого? Не вижу в моих словах ничего ужасного. Или я не права?

— Да, но…

— Тогда закончим! — твердо произнесла Роуз. — Меня вообще не интересует, что ты там делаешь со своими женщинами. Меня беспокоит только то, как это отражается на мне.

— И как же? — заинтересовался Габриэль.

— Вот как. Ты встречаешься с женщиной. Заваливаешь ее подарками. Эти подарки покупаю я. Причем трачу на это время своего ланча или выходные дни. А между прочим, это мое свободное время. Еще я заказываю столики в ресторанах, цветы у цветочников, да чтобы непременно с запиской. Иногда мне приходится успокаивать твоих женщин. Или даже уверять их в том, что тебе не наплевать на них. — Роуз с трудом перевела дух.

— Ты что, ревнуешь? — спросил Габриэль мягким, соблазнительным голосом. Голосом, от которого сердце Роуз забилось быстрее. Иногда ей так хотелось оказаться на месте одной из многочисленных женщин Габриэля, но она всегда прогоняла подобные мысли.

— Конечно нет, — ответила девушка холодно. — Неужели ты действительно думаешь…

— Думаю о чем?

— Ни о чем.

— Нет уж, скажи мне. Раз уж у нас сегодня день откровений.

— Что ж, сам напросился. Неужели ты и правда думаешь, что я могу ревновать тебя к таким женщинам? — Роуз делано рассмеялась. — Начнем с того, что они все пустышки.

— Разве я когда — нибудь говорил, что мне нужна умная женщина? — спросил Габриэль, размышляя, к чему он вообще обсуждает сейчас все это. Но разговор был настолько необычным, что он решил довести его до конца. Мужчина никак не мог отвести взгляд от лица Роуз, такого знакомого и такого чужого одновременно. — Интеллигентные девушки не в моем вкусе, — Габриэль скрестил руки на груди. Он решил пояснить свою ремарку. Ему любопытно было узнать, куда заведёт их эта дорога.

— — Знаешь, интеллигентные малышки обычно в скором времени начинают действовать на нервы. — Он достал с полки книгу, удивленно заключил, что это первое издание, которое, очевидно, обошлось Роуз недешево, и поставил книгу на место. — Все эти бесконечные разговоры… серьезность… докучливость в попытках доказать свою точку зрения. Они же скучны! — Габриэль даже притворно зевнул, с удовлетворением отметив, как блеснули при этом глаза Роуз. — Ты никогда не замечала, как во время разговора с какой — нибудь интеллектуалкой все кивают, чтобы только поскорее избавиться от нее?

— А ты когда — нибудь замечал, — парировала Роуз, — какую ерунду болтают иногда эти безголовые пустышки, уверенные в собственной неотразимости?..

Габриэль улыбнулся своей белозубой улыбкой. Увидев, как Роуз сжала от злости свои маленькие кулачки, он рассмеялся в голове.

— Не отрицаю, что иногда такие девушки несут полную околесииу, — с нескрываемым удовольствием сказал мужчина. — Но могу тебя уверить, в постели это совершенно не важно.

— И все же, — Роуз взяла себя в руки, — мне их жаль. Ты наверняка думаешь, что хорошо относишься к ним, и, возможно, это так и есть. Но не всякая женщина довольствуется тем, что обычно покупается.

— Неужели?

— Не знаю, поймешь ли ты… Видишь ли, золотые браслеты хороши, но они не сравнятся с обычной прогулкой вдвоем в осеннем парке. И даже самое роскошное блюдо в ресторане не идет ни в какое сравнение с домашней едой, которую можно съесть, обнявшись с любимым, вечером перед камином или на пикнике у костра.

— Для тебя, может, и нет…

— Я наговорилась с твоими женщинами. И поверь, все они были гораздо менее счастливыми, чем тебе кажется.

— Не думаю, что нам стоит продолжать этот разговор, — рассердился Габриэль.

— Ты сам спросил мое мнение.

— Мнение не предполагает такой жесткой критики.

— Просто ты не любишь, когда тебя критикуют, вот и все.

— Почему я никогда раньше не замечал, что ты настолько упряма, Роуз? — Девушка молчала, и это почти вывело Габриэля из себя. — Что ж, давай вернемся к тому, с чего начали, — холодно продолжил он. — Ты требуешь выходной, если придется задержаться в офисе допоздна. И не желаешь выполнять что — либо еще, что не касается непосредственно работы, правильно я тебя понял?

Роуз согласно кивнула.

— Еще что — нибудь?

— Нет. Это все. И, Габриэль, я прошу этого только потому, что мне необходимо будет время для учебы…

— Будем надеяться, твоя учеба стоит того. — Он встал и засунул руки в карманы.

Роуз тут же поднялась, нервно одергивая одежду. Что ж, по крайней мере, эта ее привычка не изменилась.

— Конечно, стоит. Будет сложно, но зато потом я смогу делать карьеру. Не то чтобы, — поспешно добавила девушка, — я была недовольна, работая с тобой…

— Со мной.

Оба остановились у двери в одно и то же время. Их глаза встретились.

— Значит, вот чего ты хочешь, да? — усмехнулся Габриэль. — Хорошую работу, стремительную карьеру, быструю машину, детей и домашнего мужа, который будет вести хозяйство… — Габриэль склонился к ней.

В глубине души ему всегда казалось, что Роуз другая. Что ей достаточно быть рядом… с ним.

— Не знаю… — промямлила Роуз. — Но я достаточно старомодна в том, что касается отношений и семьи.

— Ты считаешь, что мужчина должен быть защитником, да?..

— Ну конечно, нет, — только чтобы возразить, сказала Роуз. — Во всяком случае, не в таком прямом смысле.

— А что в этом такого? Я согласен с тобой. И я тоже из тех, кто хочет защищать свою женщину и оберегать ее. Будь осторожна, Роуз, мужчины не любят слишком независимых женщин. Ты можешь остаться одна.

— Никогда я не буду встречаться с мужчиной, котопый стянет ограничивать мою свободу. И чтоб ты знал, ни за что на свете меня не привлечет ловелас.

— Как трогательно. — Габриэль выпрямился, борясь с желанием коснуться ее. Он открыл дверь. — Но я вовсе не ловелас, каковым, как я понимаю, ты меня считаешь…

— Ты — самый настоящий ловелас.

— Не следовало тебе так говорить, — он приблизился к ней почти вплотную, отчего у Роуз подкосились колени и все вдруг поплыло перед глазами. — Вдруг мне захочется доказать тебе, что ты… ошибаешься.