Полюбить Монстра - Маша Драч

— Шестьдесят? — ошеломленно переспросил свёкор.

Похоже, эта сумма не только меня сумела вогнать в ступор. Эти деньги были слишком неподъемными для нас. Даже если бы я попросила взаймы у всех-всех своих родственников.

— Да.

— Когда он успел набраться таких долгов? — в голосе Дмитрия Семёновича зазвенела холодная сталь.

— Я не знаю. Он ничего мне не говорил.

— Попробую с ним связаться. Но такой суммы у нас нет. Даже половины нет. Я, конечно, что-нибудь попробую придумать. Попозже созвонимся. Поцелуй от меня Нану.

Остаток дня я вся пробыла как на иголках. Желудок настойчиво требовал еды, но я не могла об этом даже думать. А это плохо, учитывая, что в последнее время я почти ничего не ела.

Поздно вечером свёкор мне всё-таки перезвонил. Он дозвонился Юре, тот пообещал всё уладить. Дмитрий Семёнович предупредил, что перевёл сыну часть денег для погашения долга. Мы снова попрощались.

Ночью я так и не смогла нормально уснуть, бесконечно ворочаясь в кровати. То подушка казалась какой-то слишком твёрдой, то одеяло неприятно путалось в ногах. В полудрёме даже привиделся силуэт Гора. На краю сознания мелькнула паническая мысль, что он пришел меня убить. Но это оказался всего лишь ночной морок. Мне нужны были чёткие ответы. Я всё еще не ощущала себя в безопасности и уже совсем не верила Юре.

Рано с утра я снова начала атаковать его звонками.

— Да? — вдруг раздраженно рявкнул Юра в трубку.

Это произошло настолько неожиданно, что я даже вздрогнула и на несколько секунд убрала от уха телефон, чтобы не оглохнуть.

— Что тебе от меня надо? — это было произнесено с такой явной претензией, будто я была в чем-то виновата.

Обида почти сразу больно стянула горло. Я медленно выдохнула через нос, твёрдо запретив себе плакать из-за этого человека.

— Ты решил проблему с долгом? — я пыталась быть спокойной, но получалось из рук вон плохо.

Расхаживая по квартире, коридор-зал-кухня, я старалась не обращать внимания на сердце, что так больно и предательски ныло, будто там и в самом деле побывал настоящий нож.

— Нет, — почти выплюнул в трубку Юра.

— А когда планируешь всё уладить? — я остановилась у окна и нервно перекатилась с пятки на носок.

— Не знаю! У меня сейчас нет таких денег!

— Так попроси! Займи у друзей, коллег! — не выдержала я. — Сделай хоть что-нибудь, но реши проблему с этими людьми! Ты ставишь меня и нашу дочь под удар, ты это понимаешь?!

— Не истери! — Юра рявкнул с такой силой, что мне показалось динамик моего телефона вот-вот лопнет.

— Я не могу перестать истерить, — горло мгновенно перехватило, и я ощутила уже знакомое жжение где-то под подбородком, что всегда сигнализирует о скором приходе слёз. — Когда мой ребенок не в безопасности я не могу оставаться спокойной, Юр! Ты ничего мне не сказал. Я и понятия не имела о том, что ты кому-то должен такие большие деньги, — я медленно выдохнула и быстро стёрла большим пальцем слёзы, застывшие на ресницах.

— Я тебе перешлю всё, что у меня есть, — всё еще сердитым, но уже тихим голосом проговорил Юра.

— Что? — мои губы скривились в изломанной линии горькой улыбки. Я даже почувствовала эту фантомную горечь на кончике собственного языка. — Мне? Нет уж. Мне ничего пересылать не надо. Наберись мужества и встреться с этим Гором.

Раньше я бы не задумываясь бросилась помогать Юре. Я бы сделала всё для него. Но не теперь. У меня так сильно ныло сердце. Боль опутала меня змеиными кольцами, давя на рёбра. Мне жить не хотелось, потому что весь привычный уклад жизни рухнул. А Юра… Он просто пытался нагло прикрыться мной, как живым щитом. Если бы он меня хоть когда-нибудь хотя бы чуть-чуть любил, то никогда так не поступил.

— Они меня грохнут ты это понимаешь или нет?! — голос снова резко подскочил вверх. — Это очень серьезные люди.

— А меня, по-твоему, оставят в живых?

Казалось, что я сейчас просто взорвусь из-за сумасшедшей ядовитой концентрации эмоций, что плавила мое сознание. Не знаю, какими силами и каким чудом я еще оставалась в своем уме.

— Они же не уголовники, — выдвинул сомнительный аргумент Юра.

Я бы с ним поспорила. Особенно насчет Мамона, но мне сейчас было не до этого.

— Их угрозы были вполне красноречивы. А ты сейчас вообще где?

— Не в городе, — в голосе Юры проскользнула странная интонация.

— Ты испугался? — я повернулась спиной к окну и прижалась поясницей к холодному подоконнику.

— Действовал в рамках меры предосторожности.

Всегда поражалась умению Юры переиначить очевидный факт и даже украсить его.

— Удивительно, как во мне может так гармонично ужиться любовь и ненависть к одному и тому же человеку, — я это говорила не Юре, а просто куда-то в пустоту. Облачая вслух свои наблюдения и ощущения.

— Марь, давай только вот без вот этого всего, ладно? — я даже почувствовала, как он скривился в эту секунду.

Маленькая Марианна внутри меня никак не откликалась ни на голос Юры, ни на мои мысли. Она была мертва, а вместе с ней еще умирало мое слепое обожание этого мужчины.

Я посмотрела на свои поджатые пыльцы на ногах. Вернее, на пушистые носки, под которыми скрывались пальцы и будто ощутила в себе какую-то резкую странную перемену. Словно раздался сухой щелчок и выключил все мои эмоции.

Юре плевать на всё, кроме своей задницы. И, пожалуй, это уже неизлечимо.

— Хорошо, — в моем ровном голосе не прозвучало ни единой эмоции. — Надеюсь, что ты всё-таки разберешься с долгами.

Я завершила вызов и отложила телефон на подоконник. В застывшей тишине кухни я слышала лишь мерное гудение работающего холодильника. В моей голове не было никаких мыслей. Несколько секунд я находилась в том необъяснимом состоянии, когда физическая оболочка стоит здесь, но ты сама как бы вне ее границ.

Телефон снова надрывно затрезвонил. Я часто заморгала и посмотрела на экран. Это был Юра. Он звонил снова и снова. Выдерживал гудок до отказа, а затем начинал всё заново. Он был напуган. Страшно напуган. И весь этот бред про меры предосторожности не больше, чем ширма.

Несколько раз я порывалась просто выключить телефон и вычеркнуть Юру из своей жизни. Но в последний момент что-то не позволило этого сделать. Жалость? Совесть? Всё-таки я с этим человеком вместе прожила не один год. У нас есть дочь. И… Я любила его. По-настоящему.

Тихо выдохнув, я всё же на пятый раз подняла трубку.

— Маря, они же меня прикончат! — в голосе Юры зазвенела настоящая паника. — У меня есть еще немного денег, но этого всё равно недостаточно.

Я слушала его, а в ушах всё еще эхом отражались те слова, что Юра мне сказал перед своим уходом. Во мне пульсировала такая невыносимая обида. Меня эмоционально выкручивало наизнанку. Я и ненавидела Юру, и всё еще где-то там в глубине души любила. И одновременно с этим вроде бы ничего моментами не чувствовала.