Выше только любовь - Эмма Скотт

– И где ты, черт побери, видишь пиво? – задал вопрос парень в ветровке.

– Мы не продаем пиво, – сообщила Натали. – Только кофе.

– Видишь? Пива нет. Придурок.

– А что еще у вас есть? – осведомился блондин, с ног до головы изучая Натали, словно она тоже была представлена в меню. – Симпатичная, – вынес он вердикт, – но сиськи маленькие.

Парень в ветровке рассмеялся.

– Черт, Гарретт.

Лицо Натали вспыхнуло.

– Думаю, вам лучше уйти.

– Да ладно, он просто дразнится, – отмахнулся тот, что был в ветровке. – К тому же тебе стоит проявлять любезность. Клиент всегда прав. – Он опустил взгляд на грудь Натали. – К тому же он прав.

Парень рассмеялся собственной шутке, однако никто не поддержал его смех. Гаденько улыбаясь, его друг наклонился вперед.

– Да, будь с нами любезной. Очень любезной…

Возле меню появился Джулиан. Сильный и стройный, он не уступал наглецам ростом, но те выглядели тяжелее его килограмм на двадцать.

– Мне повторить, – обратился он к Натали, протягивая пустую чашку. – Можно?.. – кивнул он на кофемашину.

И пусть у него было совершенно бесстрастное лицо, но Натали немного полегчало. Его понимающий и уверенный взгляд успокоил ее.

– Конечно, – выдохнула девушка.

Парни угрюмо следили за Джулианом и что-то бормотали. Она услышала лишь несколько слов. Очевидно, они решили дождаться, пока Джулиан перестанет мешать, потому что еще не закончили.

– Тут нет народа, – заявил Гарретт. – Закрывайся и пойдем с нами.

– Ага, мы милые парни, – добавил его друг. – Давай устроим свидание.

За спиной Натали Джулиан наливал молоко в маленький жестяной кувшинчик.

Гарретт вытянул руку и провел пальцем по ее запястью.

– Избавься от него и пойдем, ладно?

Натали отдернула руку и отступила. Джулиан одним плавным движением встал на ее место, сжимая в руке кувшинчик для приготовления латте и капучино. Для такого небольшого сосуда от него поднимались слишком густые облака пара. Натали слышала, как внутри бурлит кипящее молоко. Джулиан облокотился о витрину, и все в его позе говорило о небрежности и расслабленности.

– Кажется, вам пора. Здесь вам делать нечего.

– Ты кто такой? – возмутился парень в ветровке. – Кем ты себя возомнил, придурок?

– Он молочник, – проговорил Гарретт. – Это должно нас напугать. А ну вали отсюда, пока по роже не схлопотал. Тебя это не касается.

Натали взглянула на телефонный аппарат на стене у служебного входа. Он находился слишком далеко, придется бежать. Повисшее в воздухе напряжение парализовало ее, но если делать резкие движения, то может получиться.

Если Джулиан и ощущал какое-то напряжение, то никак этого не показывал.

– Молоко действует как жир, если его нагреть, – как бы между прочим произнес он.

– Что? – тупо заморгал Гарретт.

– Можешь попробовать дать мне по роже, но я ошпарю тебя раньше. Будет больно, как в аду, шрамы останутся на всю жизнь, и, если хорошо прицелиться, ты можешь потерять глаз. – Он поднял бровь. – Так что валяй, если считаешь, что оно того стоит.

Очевидно, Гарретт считал, что стоит. Он сжал свои огромные кулаки и выпятил нижнюю губу. Однако друг удержал его.

– Да к черту их. Пойдем, купим пиво, – уговаривал он, таща Гарретта к двери.

– Придурок, – крикнул Гаррет, – выходи на улицу без своего ковшика, и посмотрим, кто потеряет глаз. Я превращу твою чертову рожу в месиво, и ты это понимаешь, тварь.

Он продолжал материться и выкрикивать угрозы, но вскоре его голос приглушила закрывшаяся дверь. Напоследок Гарретт впечатал кулак в стекло, отчего оно затряслось, а затем парни наконец ушли.

Натали медленно выдохнула и глубоко вдохнула, чтобы успокоить колотящееся сердце. Джулиан вернул кувшин с молоком на машинку для капучино. Близость его красоты прогнала уродство тех двоих.

– Спасибо, – сказала Натали. – Быстро сориентировался.

– Мне это не нравится, – признался Джулиан. – То, что ты работаешь одна. По вечерам. Каждый вечер. – Он уставился на окно, за которым чуть раньше стояли Гарретт с другом. Казалось, каждая его клеточка пронизана гневом.

– Такое произошло впервые за три года, – возразила Натали. – У меня случалась пара стычек с бездомными, но они успокаивались, как только получали теплый напиток и толику доброты. А еще у меня есть перцовый баллончик. Он лежит в сумочке. Обычно он рядом, но сегодня я про него забыла. Забыла…

Джулиан оглянулся на девушку, и часть напряжения покинула его тело, хотя в глазах продолжала бушевать буря.

– Ты в порядке? – Когда она кивнула, он произнес: – Прости, я… то, что они сказали тебе… – Очевидно, он едва сдерживал матерные слова. – Я подожду, пока ты закроешься.

Она снова кивнула и, схватив ключи и сумочку, впервые за три года оставила дела незавершенными. Например, вспениватель молока уже покрылся корочкой и нуждался в чистке, но это могло подождать, ведь у входа ее ждал Джулиан.

– Ты ездишь на Муни? – спросил он, когда Натали замкнула кофейню. – Я хочу проводить тебя до остановки и подождать вместе с тобой.

– Я живу прямо здесь, – сообщила она, указывая на закрытую дверь рядом с «У Нико». – Наверху, помнишь?

– Ах да, забыл. – Джулиан осмотрел улицу в поисках тех парней. Во взгляде голубых глаз светилась решимость. Он подождал, пока девушка не открыла ворота, ведущие к темной лестнице. – Спокойной ночи, Натали, – произнес он и закрыл ворота, так что теперь их разделял ржавый металл.

– Спокойной ночи, Джулиан, – ответила она. – И еще раз спасибо.

– Увидимся завтра вечером.