Отпусти меня - Наталья Шагаева

— Любовные романы.

Молчу. Романы тоже читаю, я в литературе всеядна.

— Твои впечатления о книге?

— Мне кажется, стиль автора уникален, неповторимый мистический реализм. Сначала было немного сложно, но потом я увлеклась.

Калинин ухмыляется, явно не разделяя мое мнение.

— Произведение своеобразное. Думаю, что критики его высоко оценили по причине того, что он описал реальные события угнетения рабочих на плантациях, когда эта тема была под запретом. Но сцены, связанные с войной, неправдоподобны. Остальное… — не договаривает, улыбаясь одними губами.

Я не согласна. Но не решаюсь спорить. Просто киваю и утыкаюсь в тарелку.

— Почему ты не доказываешь свою точку зрения? Мы же всего лишь беседуем. Ты же явно не разделяешь мое мнение, — с каким-то блеском в глазах спрашивает он меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Я предпочитаю не спорить с мужчинами.

— Хорошее качество для девушки, — всматривается мне в глаза, и я зависаю. Нет, его взгляд не стал теплее, наоборот, сделался очень холодным и тяжёлым, как металл, но было в нем что-то такое, что не позволяло отвернуться. Дыхание сбивается. Я не могу назвать Калинина красивым мужчиной. Он… статный, мужественный, но холодный, непроницаемый. Нордические черты лица.

Он сам меня отпускает, переводя взгляд на официанта, заказывая нам кофе. Мне – латте, себе – американо. Калинину кто-то звонит, он, извиняясь, отходит к бару.

Кофе приносят быстро. В красивой большой чашке с рисунком кленового листа на пенке. Отпиваю глоток – вкусно. Наверное, это самый вкусный латте, который я пила. Не знаю, в чем секрет, просто наслаждаюсь напитком, а сама думаю, что скажу Ире, когда вернусь. Ведь она начнет задавать вопросы. А я не хочу, чтобы меня обсуждала вся компания, я вообще не люблю всеобщего внимания к себе.

Не знаю, как так выходит, но чашка соскальзывает и переворачивается. Кофе заливает мои юбку и блузку. Горячо, но я быстро соскакиваю, стряхивая горячий напиток. Немного жжет, но это не страшно по сравнению с моим стыдом. Я залила белую скатерть, себя и бархатную обивку бежевого кресла, на меня все оглядываются, включая Калинина. Хочется провалиться сквозь землю или зарыдать от собственной неуклюжести и стыда.

Ко мне подлетает официант и, вместо того, чтобы сокрушаться над испорченной мебелью, спрашивает, насколько сильно я обожглась, протягивает льняную салфетку и предлагает проводить в дамскую комнату.

— Все в порядке? — позади меня раздается голос Калинина.

— Извините, — пищу я и быстро убегаю в туалет. Запираюсь там и с каким-то остервенением пытаюсь оттереть пятно, но оно расползается еще больше. Боже, какая я дура. Ну как так? Кожа на ногах горит, я вся заляпана и почти рыдаю.

Мою руки и не понимаю, как после всего этого мне вернуться назад. Я так перенервничала за этим чертовым обедом, что разлитый кофе мне кажется трагедией. Но я взрослый человек, и прятаться глупо.

Выхожу из туалета. Наш стол уже убран, скатерть и кресло заменены. Калинин ждет меня в баре. Он молча указывает рукой на выход, помогает надеть в гардеробе пальто и галантно открывает дверь.

— Простите, — еще раз пищу на улице.

— Тебе не за что извиняться. Ничего страшного не произошло. Прекрати бледнеть, — вроде подбадривает, а голос холодный. Мне становится холодно. Холоднее, чем есть на самом деле.

Нужно срочно позвонить Ире и попросить принести сменную одежду. Не успеваю сделать шаг вперед, как перед нами останавливается черная машина Калинина.

— Еще раз извините. Спасибо за обед, — хочу обойти машину, чтобы вернуться на рабочее место, но мужчина хватает меня за руку.

— Я отвезу тебя домой. А завтра выйдешь на работу в бухгалтерию, — безэмоционально сообщает он мне и открывает дверь.

И тут мне становится страшно. Ни один мужчина просто так все это делать для девушки не будет… А значит, придется расплачиваться. Завтра я не вернусь на эту работу.