Игра в большинстве - Даниэла Стил

* * *

Лиз арендовала грузовое такси на четыре часа в субботу, с тем чтобы они с Линдсей и сыновьями могли доставить ее оставшиеся коробки в апартаменты в городе.

Грузчики работали два дня, доставляя и расставляя новую мебель, и все выглядело именно так, как ей хотелось. Она наняла декоратора в помощь себе, и в апартаментах были отдельные комнаты для Линдсей и Тома с Джоном, когда они будут приезжать домой. Здание было расположено на Ноб-Хилл с видом на Хантингтонский парк, «Фейрмонт» и кафедральный собор Грейс, а из ее спальни открывался вид на Алькатрас и залив.

Наконец сыновья внесли в квартиру оставшуюся одежду из дома в Россе и положили ее в огромной солнечной новой спальне. И, оглядевшись по сторонам, Лиз улыбнулась. Все дети в сборе, в апартаментах все новое. Старые вещи она продала на аукционе.

– Вау, все выглядит просто классно, мам, – сказал Джон, оглядываясь по сторонам.

Он увидел новые апартаменты в первый раз. И все было готово как раз к их каникулам. Это был новый старт для его матери и для Линдсей. С начала лета она не доставляла матери никаких хлопот и они отлично ладили. Ей понравилась новая школа в городе, куда она ездила с сентября, и даже стала получать приличные отметки. И Линдсей нравилось жить в городе, так же как и Лиз. Лиз сделала новую стрижку и выглядела лучше, чем когда-либо. Она поговаривала о работе волонтером в законодательном проекте помощи бездомным. Она делала все, что могла, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Джон закончил распаковывать вещи в своей новой комнате и сказал матери, что Элис зайдет сегодня днем, чтобы повидаться с ними. Услышав это, Линдсей застонала.

– Вот дерьмо! А я обещала маме, что сегодня заполню все формы для поступления в Беркли. Я бы с большим удовольствием потусовалась с вами.

– Формы для университета? – поддразнил ее Джон. – А что случилось с твоей идеей взять свободный год после школы?

– Я решила остановиться на татуировке.

Ей не хотелось расстраивать мать после всего, что сделал отец. И они все вздохнули с облегчением, когда узнали, что он переехал в Бостон в прошлом месяце. Никто из них не виделся с ним до его отъезда, и никто не планировал увидеть его в обозримом будущем. Он уже сказал им, что не приедет на Рождество, потому что собирается отправиться в Аспен. И если они захотят увидеться с ним, им придется лететь в Бостон, чего никто из них не намерен был делать. Они не хотели оставлять мать на праздники в одиночестве и еще меньше хотели видеть его.

Тому тоже понравилась его комната, хотя он и не сможет бывать здесь часто. У него имелись собственные апартаменты в Беркли, но ему было приятно чувствовать, что ему рады. Он принес последнюю коробку и освободил лифт.

– Спасибо, ребята, что помогли мне, – с широкой улыбкой сказала Лиз. – Здесь очень мило, не правда ли? Что вы хотите на ужин?

Напротив хантингтонского отеля был ресторан, где они с Линдсей уже побывали, и множество ресторанчиков в «Фейрмонте», в квартале отсюда. И впервые с момента, когда начали переезжать две недели назад, они заказали ужин на дом. Линдсей перестала быть вегетарианкой, что значительно упростило жизнь, а Лиз не готовила ужин с самого лета и сомневалась, что ей захочется делать это снова. Закончились дни ее рабства, когда она ждала вечерами возвращения Маршалла и полностью обслуживала его. И она не скучала по той жизни. И по нему тоже. Она прилагала все усилия, чтобы выбросить его из своих мыслей и сердца.

Пока Лиз распаковывала вещи, к ним зашла Элис, как и обещала, и ей очень понравилось то, что она увидела. Она решила, что здесь намного уютнее, чем в их доме в Россе, и была рада видеть мать Джона в хорошем настроении: в ее глазах снова появился блеск.

В конце концов они заказали пиццу и китайскую еду на дом и устроились за столом на кухне. Все разговаривали и смеялись, а Лиз наблюдала за ними. Она улыбалась, жизнь снова казалась прекрасной, они благополучно приземлились, и она наконец дома.

В те же самые выходные, когда Элис навещала Джона в новых апартаментах Вестонов на Ноб-Хилл в городе, Лоуган проделал дорогу в обратном направлении и привез полную машину своих вещей из своих апартаментов в «Аппер-Хайат» в дом Фионы в Портола-Валли. Фиона освободила для него половину платяного шкафа, и он безуспешно пытался уместить там свои вещи.

– И что? Это все, что я могу получить? – канючил он с недовольным видом. – Ты не можешь придумать что-нибудь получше, в таком-то большом доме?

– Это все! – отрезала она, не отступая ни на йоту.

Неожиданно Лоуган расхохотался, вспомнив, что она говорила в самом начале их знакомства. Она предупреждала его, а он забыл об этом.

– Теперь я вспомнил, – сказал он, сидя на полу в окружении своих кроссовок, которых слишком много. – Ты говорила, что все платяные шкафы принадлежат тебе и тебе это нравится. Насколько я помню, это было одной из главных причин, почему ты не хочешь заводить близкие отношения с кем-либо. Я получил твое тело. Теперь я хочу твои шкафы.

– Ты не можешь иметь и то и другое, – ответила Фиона, усаживаясь на пол рядом с ним и его кроссовками.

– Тебе следовало бы влюбиться в нудиста. Мы можем провести переговоры? Нам нужен консультант по шкафам, – сказал он, притягивая ее к себе поближе и ложась рядом с ней на пол.

Он до сих пор размышлял, как ему повезло найти такую женщину. Она стала не только его любовницей, но и лучшим другом, несмотря на то что была помешана на шкафах.

– Почему бы тебе не раздать кому-нибудь все свои вещи, – предложила она, – и все оставшееся время мы проведем в постели? Мы и так из нее не вылезаем. Тебе совсем не нужны кроссовки.

– Хорошая мысль.

Ощущение медового месяца, которое началось в Нью-Йорке, все еще не покидало их обоих. Они были счастливы вместе, и все, что бы они ни делали, давалось им легче теперь, когда они стали парой. В последнее время Лоуган стал задумываться о женитьбе, но Фиону это мало интересовало, а он не хотел испортить того, что было между ними. Но его радовало, что теперь они будут жить вместе, если только она выделит ему шкаф или хотя бы уголок для вещей.

В конце концов она согласилась выделить ему пятачок на полу и убрала из шкафа в кладовку несколько своих старых офисных костюмов.

– Если бы ты была стриптизершей или официанткой в баре, твоя рабочая одежда не занимала бы столько места, – продолжал он нудеть. – Может, тебе стоит перестать носить костюмы на работу?

Фиона нравилась ему больше в той одежде, которую носила дома или в которой они выходили в люди. Но в офисе у нее был сложившийся имидж, которого она старалась придерживаться, и была очень взыскательна в этом вопросе. Он наконец уговорил ее надеть то красное платье, которое она брала с собой в Нью-Йорк, и пойти в нем на ужин в город. Но потом она всю ночь жаловалась, что чувствовала себя кричаще одетой. И они планировали еще одну поездку в Нью-Йорк. У нее там была назначена встреча, и она пригласила Лоугана поехать вместе с ней.