Разбойник и леди Анна - Джин Уэстин

– В таком случае принимайся за дело, капитан Хоу, и веди наш корабль по Ла-Маншу и дальше в Темзу. Поднимайте все паруса в честь Англии!

Трое моряков принялись карабкаться на реи, чтобы развернуть паруса. Другие стали вытягивать якорь. И все вместе запели:

О ростбиф старой Англии,

О ростбиф старой Англии! Ого!

Эти слова зазвучали в ушах Джона как гимн радости. Но только для одной Анны, нагнувшись к ее уху, он прошептал:

– Будем надеяться, что его величество согласится выслушать леди-пиратку и ее разбойника.

– Согласится, – ответила Анна, прижимаясь к нему, – Должен согласиться.

Но у нее не было чувства, что сама она верит своим словам.

В это утро Анна испытывала отвращение к пище и не могла позавтракать, хотя на корабле «Эре» чувствовала себя лучше. Ей пришлось перегнуться через поручни, когда желудок ее взбунтовался и она не могла преодолеть приступ тошноты. Наконец она выпрямилась, сглотнула и смотрела на линию горизонта, пока бурление в желудке не прошло.

Анна больше не сомневалась в том, что понесла. То же самое происходило с Бет.

Анна вцепилась в поручни, стараясь не видеть вспененной поверхности канала. Джону она пока не скажет. Ни за что. Он сам всю жизнь страдал от того, что незаконнорожденный, и мысль о том, что его ребенок тоже будет бастардом, убила бы его.

Анна прикрыла глаза, обожженные солеными брызгами, грозившими испортить ее кожу. К счастью, у доктора оставалась последняя баночка чудодейственной мази, и он заверил ее, что изготовит еще, как только они доберутся до берега и он сможет собирать утреннюю росу из-под деревенских дубов.

– Вижу парус! – пропел впередсмотрящий с мачты.

– Где? – загремел бас новоиспеченного капитана.

– По левому борту! – послышался ответ.

Капитан направил подзорную трубу на далекий парус. Анна услышала за спиной шаги Джона, торопливо поднимавшегося по трапу на палубу.

– Можете его разглядеть, капитан Хоу? – спросил Джон.

– С такого расстояния не могу. Вижу только, что это большой галеон, возможно, двухпалубный, вооруженный пушками, а на таком пушек по крайней мере не меньше тридцати. И судя по широким бимсам, голландец.

– Поднять их флаг, – распорядился Джон.

– Возможно, это их остановит, а может быть, и нет. После того как голландцы потеряли Лоустофт, они ведут себя как бойцовые петухи, особенно если почувствуют запах свежей английской крови.

Капитан пожал плечами и крикнул:

– Поднять голландский флаг.

Анна почувствовала тепло тела Джона, придвинувшегося к ней. Он хотел ее успокоить.

– У нас более быстроходный корабль, капитан, – убеждал Джон. – Если понадобится, мои люди будут биться насмерть. А Анна стоит любого бойца.

Капитан кивнул:

– Нам удастся двигаться быстрее, Джон Гилберт, если ветер будет дуть в наши паруса, но их паруса могут оказаться мощнее, и следует вам напомнить, у них военный корабль, а мы безоружны. Поэтому это их игра. У них преимущества.

Капитан снова приложил к глазам подзорную трубу и оглядел горизонт.

– На юго-западе разыгрывается непогода.

Капитан не сводил глаз с голландского корабля.

– Поспешим, – сказал он, и голос его раскатился по палубе, перекрывая вой ветра. – Пусть женщины спустятся вниз.

Джон спустился на главную палубу и поднял руки, чтобы помочь спуститься Анне. Она опустилась прямо в его объятия. Их могли взять в плен, а Эдварда освободить. Им грозила гибель или разлука. Но Анна решила, что они с Джоном должны провести хоть несколько часов в объятиях друг друга, прежде чем это произойдет.

– Анна, – выдохнул Джон.

Анна прижалась к нему, ощутив, как сильно он похудел за последние несколько недель.

– Я не позволю Уэверби захватить тебя, – с яростью сказал Джон.

– Мы будем вместе, Джонни, всегда.

– Всегда, – повторил Джон, и голос его дрогнул. На его лице отразилось страдание. В этот момент к ним подбежал матрос:

– Капитан вас зовет, сэр.

Джон выпустил ее, и Анна направилась к капитанской каюте. Оглянувшись, увидела, что Джон карабкается на мостик, и подумала, суждено ли ей увидеть его еще в этой жизни.

Джону стало холодно в его свободной рубашке, когда он поднялся по трапу. Впервые в жизни он ощутил себя беспомощным.

На верхней палубе капитан передал Джону подзорную трубу:

– Взгляните-ка.

Джон прижал окуляр в бронзовой оправе к глазу и прищурился.

– Видите, – сказал Роберт Хоу, – они набирают скорость. К полудню окажутся борт о борт с нами.

Джону были видны поднятые паруса большого корабля и маленькие фигурки людей, сновавших по палубе, а на грот-мачте развевался голландский флаг. Он вернул подзорную трубу капитану.

– Мои люди будут готовы, – произнес он мрачно.

– Есть иной выход, если только у нас хватит смелости им воспользоваться, – сказал Хоу.

Ветер дул все сильнее, тучи клубились над головой. Джон сунул руки в карманы штанов.

– Не можем ли мы причалить к ближайшему берегу?

– Нет, они возьмут нас на абордаж, прежде чем мы найдем безопасную гавань.

– Тогда что мы можем сделать? – закричал Джон, перекрывая завывания ветра, становившегося с каждой минутой все более свирепым.

Капитан ткнул пальцем куда-то в юго-восточный край неба:

– В канале разыгрывается самая страшная буря, какую только можно себе представить, если я ошибаюсь, можете считать меня салагой. Мы могли бы повернуть в самое ее сердце, Джон Гилберт.

– И голландцы за нами не последуют, – задумчиво произнес Джон.

– Мы почти наверняка утонем, Джон, в том числе и женщины.

– Но это шанс на спасение, – ответил Джон.

Роберт Хоу пожал плечами:

– Только если на нашей стороне святые, чтимые нашей старой доброй церковью, иначе мы станем добычей дьявола.