Жди до полуночи - Аманда Квик

– Вы рехнулись, сэр? Как вы смеете врываться в мой дом и обвинять меня в чем-то? С чего вы взяли, будто я имею отношение к этим убийствам?

– У меня множество вопросов о смерти Элизабет Делмонт и Ирен Толлер. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что вам известно. И быстро.

– Да я едва знал этих мошенниц! Я не имею ровным счетом никакого отношения к их гибели – и вам никогда не доказать обратного! А теперь уходите, пока я не позвал констебля. У меня сегодня прием и важная демонстрация в Уинтерсетт-Хаус. Мне нужно время, чтобы подготовиться.

– Если вы откажетесь отвечать на мои вопросы, вы не только не попадете на сегодняшний прием, но я постараюсь сделать так, чтобы ваша карьера в качестве модного в Лондоне медиума закончилась, причем уже сегодня вечером.

– Вы угрожаете мне, сэр? – Элсуорт все никак не мог поверить в серьезность намерений своего странного гостя. – Вы угрожаете моей жизни?

– Пока я угрожаю лишь вашему благополучию. Но все может измениться буквально в считанные минуты.

– Ба! – Элсуорт несколько расслабился и даже ухмыльнулся. – Неужели вы всерьез полагаете, что ваши доводы смогут подействовать на людей, которые желают верить в чудеса? В таком случае вы просто болван. Обыватели обожают волшебников, а на данный момент я самый популярный медиум в городе. Людям угодно так думать, и потому это правда.

– Вы не поняли меня, Элсуорт. Я имел в виду не фокусы медиума или волшебника. Я имел в виду ваши финансовые махинации.

Адам взял со стола конверт и, открыв его, высыпал на ковер акции фирмы «Дрексфорд и К°».

– Где вы это взяли? – Элсуорт мрачно смотрел на красиво отпечатанные бумаги.

– В нижнем ящике вашего стола.

– Послушайте, почему вы решили, что я должен что-то знать об этих акциях?

– Гравер, который изготовил их по вашему заказу, мой старый приятель, – пояснил Адам. – Это очень осторожный человек, и после того, как вы заключили сделку, он велел своим людям проследить за вами. Видите ли, ему нравится знать, с кем он имеет дело. Это дает ему некую уверенность в собственной неуязвимости.

– Ах, старый мошенник, – поморщился Элсуорт. – Надо было догадаться, что он может выкинуть что-то в этом роде. Впрочем, вам это вряд ли поможет. Он не станет свидетельствовать против меня. У него и самого есть, что скрывать от закона, так что...

– А мне и не нужны свидетельства очевидцев, чтобы разрушить вашу карьеру. Вы, похоже, не понимаете, что я могу справиться с вами без помощи закона.

– О чем это вы толкуете? – Элсуорт с тревогой разглядывал Хардссти.

– Я просто расскажу вашу историю репортерам. Они будут визжать от восторга, описывая финансовые махинации, при помощи которых вы обирали людей. Да еще в компании с двумя женщинами, которые погибли насильственной смертью.

– У вас нет никаких доказательств. – Голос Элсуорта потерял прежнюю силу.

– О, вы не хуже меня знаете, что, когда речь идет о сенсации, газеты не заботятся о таких пустяках, как доказательства. Главное – броские заголовки, скандальные статьи и растущий тираж. Однако должен предупредить, газетная шумиха будет наименьшей из ваших неприятностей.

– В каком смысле?

– Позвольте напомнить вам, что я занимаю довольно высокое положение в свете, мягко сказал Адам. – Я наследник Уилсона Грендона и родственник графа Саутвуда. Меня, возможно, тоже ждет незавидная судьба, если сведения из дневника попадут в руки сплетников, но, прежде чем со мной будет покончено, я успею сделать так, что все двери, открытые для вас сейчас, захлопнутся, причем с такой силой, что эхо будет слышно по всей Англии. Вас не пустят на порог ни одного приличного дома.

Некоторое время Элсуорт молча обдумывал перспективы.

– А чего, собственно, вы хотите? – спросил он наконец.

Адам взял в руки дневник Мод, который забрал из тайника под кроватью, и спросил:

– Удовлетворите мое любопытство: где вы его нашли? Я той ночью обыскал дом миссис Делмонт весьма тщательно.

– Я знал ее лучше, чем вы, сэр. Она даже считала меня коллегой – подумать только! Как-то я поинтересовался некоторыми трюками, и она устроила мне экскурсию по потайным местам своего дома. Там была куча всяких тайничков и забавных устройств. Элизабет ими очень гордилась. – Элсуорт хмыкнул. – Думаю, дама пыталась произвести на меня впечатление. Впрочем, надо отдать ей должное, она была значительно умнее многих ее товарок. Элизабет оборудовала зал, где проводила сеансы, секретными шкафами и отделениями. В одном из них я и нашел дневник.

– Я его, к сожалению, пропустил, – пробормотал Адам. – Найди я тетрадку в ту ночь, в моей жизни не случилось бы многих неприятностей. Но для чего вы стали искать этот дневник?

– Элизабет рассказала мне, что не так давно к ней в руки попала тетрадь, которая является прекрасным орудием шантажа. Говоря это, она была в полнейшем восторге. Как я уже говорил, Элизабет хотела, чтобы я воспринимал ее как равную, а не как шарлатанку, промышляющую остатками с барского стола. Обнаружив тело, я решил, что имеет смысл поискать эту столь многообещающую тетрадь. Скажу вам честно, я тоже собирался поживиться.

– И вы нашли дневник.

– Да. Но когда я прочел его, то решил, что не стоит связываться. Мне показалось, что это небезопасно.

– Почему же вы пришли к такому выводу?

– Я зарабатываю на жизнь, используя свой ум, – сухо пояснил Элсуорт. – И потому не могу позволить себе быть дураком. Я не хотел рисковать, пытаясь шантажировать такого могущественного и опасного человека, как вы, Хардести. Но вы начали расследовать убийства, и мне все же пришлось рискнуть. Я знал, что, продолжая копать, вы неминуемо наткнетесь на мои финансовые операции.

– И тогда вы послали ту пару бродяг, которые должны были передать мне некое послание, не так ли?

– Я занервничал. Дневник был моей единственной защитой.

– Ну хорошо, с дневником мы разобрались, – сказал Адам. – Но почему вы забрали брошь и вуаль?

– Брошь? Вуаль? – Элсуорт в недоумении уставился на собеседника.

– Вуаль, которая пропиталась кровью миссис Делмонт. И траурную брошь, отделанную черной эмалью. Там была фотография молодой женщины в подвенечном платье с вуалью. И локон белокурых волос.

– Вы уверены? – Элсуорт смотрел на Хардести расширившимися глазами.

– Абсолютно. Когда я нашел тело Элизабет Делмонт, лицо ее закрывала вуаль, а на груди поверх корсажа лежала брошь. Я больше чем уверен, что Толлер намеренно обставила сцену преступления именно таким образом, но я совершенно не понимаю, почему она это сделала.

Голос Элсуорта зазвучал напряженно, из него совершенно исчезла та наглость, с которой он отвечал на вопросы о дневнике и финансовых махинациях: