Марсель-Рио-Марсель - Ольга Иванова

Бланка ничего не ответила, а лишь прикрыла глаза и вся сжалась, будто ожидая удара.

— Вон отсюда! — в безумстве заорала Мадлен, залетая в салон. — Мерзкая девка! Чтобы я тебя больше здесь не видела! И обещаю тебе, что ты нигде больше не найдешь никакой, даже самой завалявшейся, работы!

— Алекс, Поль, уймите ее, — приказал месье Бенош оставшимся жандармам.

— Мадам, — тот, которого звали Поль, подошел к Мадлен, — вам лучше успокоиться и сесть…

— Да кто ты такой!.. — в запале выкрикнула та, но под стальным взглядом жандарма, замолкла и опустилась в кресло, нервно сцепив пальцы под подбородком и с ненавистью поглядывая на незваных гостей. Поль остался стоять рядом с ней.

— Бланка, — позвал девушку Фабьен, — иди собери свои вещи. Ты поедешь с нами. Андре, проводи ее, пожалуйста…

Тем временем откуда-то сверху начали доноситься шум, грохот, крики, потом резко все стихло, а через пару минут на лестнице возникли жандармы, ведущие под руки Дидье в наручниках.

— Какие люди! — насмешливо прохрипел он, оглядывая присутствующих. — Эмиль! Фабьен! Все в сборе! Вот мы и встретились, друзья, — последнее слово он произнес с особым нажимом и сарказмом.

— Жаль, что при таких обстоятельствах, Дидье, — заметил Фабьен, пристально рассматривая бывшего приятеля.

— О! — засмеялся Дидье. — Я так понимаю, вы уже хватились ваших ненаглядных чад? Ну и как вам то дельце, что я провернул? Впечатлило?

— Можно я ему врежу хорошенько, а? — обращаясь к тестю, ринулся вперед Дэвид. — у меня кулаки так и чешутся…

— Подожди, — остановил его Фабьен. — Разберемся с ним позже…

— Куда его, месье Легранд? — спросил начальник полиции.

— В дом барона, для начала… Нам еще нужно поговорить с ним кое о чем.

— Как скажите, — месье Бенош жестом показал своим жандармам увести Дидье. — А что делать с соучастницей? — потом поинтересовался он, кивком показывая на Мадлен.

— Отпустите ее, — подавил вздох Фабьен. — И я вас попрошу, месье Бенош, сделайте так, чтобы это дело не было предано огласке…

Месье Бенош кивнул, кликнул оставшихся жандармов и вышел вон. В комнате остались лишь Фабьен, Эмиль и Дэвид.

— Продолжаем играть в благородство, Фабьен? — горько усмехаясь, поднялась с кресла Мадлен, в ее глазах заблестели слезы. Она подошла к мужчине почти вплотную.

— Зачем ТЕБЕ все это, Мадлен? — проникновенно спросил ее Фабьен. — Зачем ты ему помогаешь?

— Тебе сказать зачем? — Мадлен посмотрела ему прямо в глаза.

— Мадлен, — видя, что подруга начинает заводиться, попыталась остановить ее Люси. — Не надо… Успокойся…

— Нет. Я скажу, — оттолкнула ее та. — Потому что мы с вами по разные стороны баррикад, ты с Эмилем и я с Дидье. И теперь между нами пропасть… из ненависти и лжи…непонимания и предательства…

— А кто создал эту пропасть? Разве мы? — Эмиль с сожаление посмотрел на женщину.

— Я всегда любил тебя, Мадлен, — покачал головой Фабьен. — Извини, что не той любовью, как ты хотела… Но испытывать ненависть к тебе — никогда… И даже сейчас… несмотря на то, что ты сделала…

— А я ненавижу тебя! — выкрикнула Мадлен, окончательно потеряв над собой контроль, и вцепилась в лацканы его пиджака; по ее щекам потекли слезы. — И буду ненавидеть до конца своих дней! Слышишь, Фабьен Легранд?!

Люси схватила подругу за плечи и попыталась оттянуть ее от Фабьена. Но истерика уже полностью захватила Мадлен, и она начала с остервенением колотить Фабьена по груди кулаками, одновременно вырываясь из рук подруги. Наконец Люси все-таки удалось оттащить вопящую Мадлен от мужчины и усадить на кресло. Фабьен, пока его била Мадлен, молчал и не пытался сопротивляться, а теперь лишь с нескрываемой печалью смотрел на нее. Дэвид с Эмилем тоже сдержанно молчали, насторожено наблюдая за этой неприглядной сценой, наполненной бурей эмоций.

Люси налила стакан воды и протянула рыдающей в голос Мадлен. Потом она обернулась к мужчинам и, глядя в первую очередь на Фабьена, проговорила:

— Идите же, — и в ее глазах Фабьен неожиданно увидел … понимание? Да, ему не показалось, Люси, действительно, смотрела на него с пониманием и даже некоторым сочувствием…

Эмиль с Дэвидом после ее слов развернулись и вышли на улицу, а Фабьен все еще стоял, с тревогой глядя на Мадлен.

— Уходи, Фабьен, — настойчиво повторила Люси. — С ней все будет в порядке…

Фабьен рассеяно кивнул и тоже вышел.

* * *

…В этот предрассветный час в доме барона де Обера никто не спал. Томительную тишину, царившую в гостиной, нарушали лишь мерное тиканье часов и легкий скрип кресло-качалки, в котором расположился сам хозяин. Мари и Стефани стояли у окна и в полном безмолвии настороженно вглядывались в темноту. На диване дремала Софи, прислонив голову к плечу брата. Мишель устроилась рядом с ними с книгой в руках. Катрин сидела в кресле напротив, отрешенно уставившись глазами в потолок и нервно раскачивая ногой…

Звук подъезжающих к дому экипажей заставил всех одновременно вздрогнуть и на долю секунды впасть в оцепенение. Первой опомнилась Катрин и ринулась в холл, за ней кинулись остальные.

Входная дверь наконец распахнулась и на пороге возникли Фабьен с Эмилем. За ними двое жандармов ввели Дидье, закованного в наручники. Следом появился месье Бенош, а заключали все это шествие Дэвид, Андре и Бланка, закутанная в длинный плащ. Возникла напряженная пауза: все присутствующие женщины как одна направили свои взгляды на Дидье, а он, в свою очередь, с нескрываемым интересом смотрел на них.

— Девочки? — с иронией проговорил потом Дидье, обращаясь к Софи и Мишель. — Вы уже вернулись из своего путешествия?

— Как видите, — ответила ему Мишель, скрестив руки на груди.

— Надеюсь, вам понравилась Бразилия? — продолжал глумиться Дидье.

— Не сомневайтесь, месье Люка, эту поездку мы запомним надолго, — прищурившись, отозвалась Софи.

— А что ж Абеларду? Не возражал против вашего отъезда?

— Он умер, — Софи слегка поежилась, будто от холода.

— Значит, этот проходимец уже горит в аду. Впрочем, туда ему и дорога, — ухмыльнулся Дидье и перевел свой взгляд на Мари. — О, мадам Легранд! Какая честь! Извините, что не могу изобразить поклон и поцеловать вашу августейшую ручку — видите ли, мне слегка неудобно, — он продемонстрировал свои запястья, обрамленные наручниками.

— Прекрати паясничать, Дидье, — процедила сквозь зубы Мари.

— А ты, наверное, ожидала увидеть мое раскаяние, дорогая Мари?

Мари лишь утомленно покачала головой и отвернулась.

— Ваше раскаяние, месье Люка, ожидала увидеть я, — вышла вперед Стефани, и Дидье при виде нее на мгновение растерялся.