Соперник - Бренда Джойс

Слезы потекли по лицу беспомощной Оливии. У Гаррика сердце сжалось при виде ее страданий. Случайно взглянув на Арлена, он понял, что в том закипела кровь от ненависти к сопернику. Однако де Вер столь же сильно ненавидел Эшберна. Этот жестокий мерзавец буквально закабалил своих жену и дочь!

Нет, Гаррик не мог позволить себе умереть от его руки! Он не мог позволить ему снова издеваться над Оливией и Анной!

– Господа, сходитесь! – провозгласил тем временем лорд Мэнион.

Арлен довольно улыбнулся и принял классическую позу опытного фехтовальщика. Гаррик тоже приготовился к бою.

Арлен тотчас сделал искусный выпад, намереваясь первым же ударом положить конец поединку, однако Гаррику каким-то чудом удалось отразить удар. Звон шпаг прозвучал преувеличенно громко в холодном утреннем воздухе. Отскочив в стороны, соперники снова сошлись. Арлен вновь сделал опасный выпад, но Гаррик отразил и его. Их шпаги опять скрестились, и тут Арлен ловким маневром высвободил оружие из захвата и ткнул Гаррика в бок. Острая боль пронзила тело де Вера, и он отскочил, тяжело дыша и с удивлением глядя на расплывавшееся на одежде кровавое пятно.

Оливия отчаянно вскрикнула.

Гаррик же в недоумении смотрел на свой камзол. Ранен, и так скоро!

– Мне нравится запах вашей крови, Кэдмон, – поддел его Арлен и сделал целую серию быстрых выпадов.

Снова зазвенели шпаги. С трудом отражая удары Арлена, который, конечно же, отлично знал, как быстрее расправиться с противником, Гаррик медленно попятился назад. Из-за вызванного ранением кровотечения у него закружилась голова. Арлен же продолжал бешеную атаку, по всей видимости, намереваясь сначала выбить оружие у него из рук, а потом уже нанести смертельный удар. Внезапно кончик шпаги Арлена коснулся его пальцев, и, несмотря на всю решимость не выпускать шпагу из руки, пальцы разжались сами собой, и оружие со звоном покатилось к ногам.

Издав торжествующий крик, Арлен приготовился нанести последний смертельный удар прямо в сердце. В этот момент Гаррик спиной уперся в стену крепости. Отступать было некуда.

– Туше! – воскликнул Арлен, принимая позу для нанесения последнего удара. На лице его появилась торжествующая улыбка.

– Арлен, нет! Не надо! – отчаянно закричала Оливия.

Краем глаза Гаррик заметил, что Лайонел крепко держит рвущуюся к нему Оливию. Анна стоит рядом, а сеттер яростно лает.

Арлен двинулся вперед. Гаррик, глядя ему в глаза, ждал ужасного момента, когда шпага вонзится ему в самое сердце.

Но этот момент так и не наступил.

Арлен сделал шаг вперед, потом сделал выпад и… упал, поскользнувшись в грязи. Несколько мгновений он лежал лицом вниз, не выпуская из руки своей страшной шпаги.

Только тут Гаррик перевел дыхание. Воцарилась зловещая тишина.

Приподняв голову, Эшберн посмотрел на противника, и тот прочел в его глазах свою верную смерть. Наконец Арлен поднялся на ноги и… снова упал, громко вскрикнув от удивления. Он опять повалился лицом в грязь. На этот раз он не удержал шпаги, и та полетела вперед и плюхнулась в грязь вне досягаемости для хозяина.

– Поединок закончился вничью! – закричал добросовестный секундант Мэнион.

Только тут Гаррик осознал, что все это время зажимал рану рукой. Теперь вместе со вздохом облегчения пришла и сильная боль. Боже всемогущий! Он жив, пусть и серьезно ранен! Колени его подогнулись, и он медленно сполз по влажной каменной стене. Голова закружилась, перед глазами расплылись разноцветные круги.

– Нет! – протестующе воскликнул Арлен, вытирая грязь с лица и пытаясь подняться на ноги. – Черт побери! Кто-то подставил мне подножку, а потом наступил на руку!

Мэнион, помогая ему встать, недоуменно проговорил:

– Милорд, но тут никого не было, кроме вас и Кэдмона. Думаю, вы просто поскользнулись и выронили шпагу, вот и все. По всем правилам дуэль в таком случае считается законченной.

Подбежав к хозяину, Трив тявкнул и лизнул его в лицо. Гаррик опустил глаза. Боже, сколько крови! Весь правый бок его был в крови, которая так и сочилась сквозь пальцы, зажимавшие рану. Неужели ему суждено умереть от ранения?

– Гаррик!!!

Он поднял глаза на Оливию. Она бежала к нему по грязи, то и дело спотыкаясь и скользя. По ее щекам струились слезы.

Предчувствуя близкую смерть, Гаррик страстно хотел, чтобы в этот страшный миг рядом с ним была Оливия. Он безумно ее любил, но теперь должен навсегда распрощаться.

Внезапно дорогу ей преградил Арлен.

– Мне надо к нему! – закричала Оливия, отталкивая мужа, но он крепко схватил ее за руку и в ярости выпалил:

– Быстро в мою карету! Мы едем домой!

– Я не могу! Отпусти меня! Будь ты проклят!

Не выпуская жену из крепких объятий, Арлен повернулся к сестре:

– Посади в карету Анну!

От большой потери крови сознание Гаррика помутилось, в глазах темнело, но он из последних сил боролся за жизнь. Он хотел крикнуть: «Убери от нее свои грязные руки!», но вместо этого лишь беззвучно шевельнул губами. Он хотел крикнуть: «Оливия, я люблю тебя!», но издал лишь тихий стон.

– Гаррик ранен! – кричала Оливия, вырываясь из рук Арлена. – Он умирает! Ты убил его! Я никогда тебе этого не прощу!

Неимоверным усилием воли Гаррик заставил себя поднять отяжелевшие веки и увидел, как Арлен тащит Оливию к своей карете. Силой затолкав ее, он посадил туда и Анну. Следом за ними в карету забрались двое слуг-здоровяков, и дверца захлопнулась. Оливия с криком прильнула к окну.

Он так хотел сказать ей, что с ним все в порядке, чтобы утешить ее и приободрить! Он хотел сказать, что любит ее и будет любить вечно, хотя понимал, что уже никогда ее не увидит. Он чувствовал неотвратимое приближение смерти, но нисколько этого не боялся, жалея только о том, что не смог по-настоящему проститься с Оливией.

Карета Эшберна увозила ее все дальше, и Гаррик из последних сил смотрел ей вслед, пока сознание не покинуло его измученное тело.

Наступила давящая тишина.

Спустя какое-то время он открыл глаза и увидел удалявшуюся карету Эшберна. Но, странное дело, он видел ее почему-то сверху. Там, внизу, виднелась не только катившая по грязной дороге карета, но и живописные развалины старинной крепости. Приглядевшись, он с удивлением рассмотрел собственное окровавленное тело, лежавшее у одной из крепостных стен.

Вокруг стояла абсолютная тишина. Неожиданно кто-то произнес:

– Гаррик!

Голос раздался совсем рядом, словно говоривший сидел у него в левом ухе. И тут Гаррик снова провалился в кромешную тьму, как ни пытался бороться с ней.

Когда он опять очнулся, ни кареты, ни крепости уже не было видно.