Непокорная тигрица - Джейд Ли

— Неужели ты веришь ей?

Чжи-Ган пожал плечами.

— Этому обучают не только здесь, но и в Пекине. Это учение об энергетических потоках, о том, как нужно направлять энергию тела, чтобы человек смог побеседовать с ангелами. — Он замолчал, явно подбирая нужные слова. — Ты заметила, какая Сяо-Мэй красивая, какой ясный свет излучают ее глаза? Разве ты не хочешь стать такой же, как она? Разве не хочешь обрести душевное спокойствие?

— С помощью секса? — Анна, не скрывая иронии, недоверчиво уставилась на него.

Чжи-Ган вполне разделял ее сомнения. В подростковом возрасте его обучали этой технике, и он сразу догадался, на каком именно учении основываются все эти упражнения.

Анна отвернулась от него, но он не хотел отпускать ее и нежно погладил по руке.

— Сэмюель придет только завтра. Завтра мы закончим все свои дела, а пока я хотел бы кое-чем заняться с тобой, — сказал он, глубоко вздохнув. — Моя сестра верит в то, что в вас, белых людях, есть что-то особенное. Вам намного легче удается достичь Царства Небесного. Она знает, что трем парам — мужчинам-китайцам с белыми партнершами — уже удалось вознестись на Небеса.

— Неужели ты веришь в это? — спросила Анна. И хотя она продолжала сомневаться, Чжи-Ган заметил, что в ее глазах зажглась искорка.

Он вздохнул и убрал свою руку.

— У меня накопилось много вопросов, — сказал он. — И я хочу поговорить с ангелами, чтобы найти на них ответы.

— Я тоже хочу получить ответы на свои вопросы! — воскликнула Анна, всплеснув руками. — Но причем здесь секс? Это просто бред какой-то!

— Я знаю все эти упражнения и знаю, что человек при этом должен проявить силу воли и, конечно, желание. — Он испытующе посмотрел на нее.

— Но зачем? — не сдавалась Анна. — Что ты хочешь узнать? Что такого важного в том…

Чжи-Ган заставил Анну замолчать, прижавшись губами к ее губам, и она в тот же миг почувствовала, как бешено застучало ее сердце, как задрожало тело, охваченное пламенем желания.

— Неужели ты не понимаешь, что мы созданы друг для друга, — с придыханием произнес он и медленно отстранился от нее. — Ни одной женщине, кроме тебя, не удавалось разжечь во мне такую неукротимую страсть. Когда я смотрю на тебя, у меня мгновенно начинает колотиться сердце. Когда я прикасаюсь к тебе, то наши сердца начинают биться в унисон. Поверь, если мы с тобой соединимся…

— …то достигнем Царства Небесного, — продолжила она.

— Я уверен в том, что нам нужно попытаться.

Анна пристально посмотрела на него.

— У тебя на это, похоже, есть причина, — заметила она. — Но скажи, зачем тебе это? Чего ты хочешь добиться?

Чжи-Ган покачал головой. Ему трудно было облечь в слова свои самые сокровенные мысли.

— Я надеюсь, что ангелы подскажут, по какому пути мне следует идти. Я хочу найти свой путь, — ответил он. Ему хотелось узнать, является ли она его судьбой, его жизненной дорогой.

Анна удивленно посмотрела на него.

— Но ты ведь уже нашел свой путь в жизни. Ты — императорский палач, тебя любят в Запретном городе. Ты сам все это выбрал, по доброй воле.

Он кивнул в знак согласия. Она, конечно, права, но ему почему-то не нравился этот выбор. Наверное, пришло время попробовать что-нибудь другое, и в этом ему помогут ангелы. Тот путь, который он выбрал, принес ему только страдания и кровь.

— Ты поможешь мне? — спросил Чжи-Ган.

Анна, не раздумывая ни секунды, кивнула, хотя он, честно говоря, до сих пор сомневался в том, что она поверила ему.

— У нас всего одна ночь, — осторожно напомнил он. — Все, что можно сделать за это время…

— …мы сделаем вместе, — закончила она его мысль.

Чжи-Ган улыбнулся и, взяв ее за руку, притянул к себе.

— Прикажи приготовить для нас комнату…

Из дневника Анны Марии Томпсон

21 сентября 1895 г.

Я не могу остановиться. Я много раз пыталась это сделать, но так и не смогла отказаться от опиума. По ночам мне снятся кошмары, и я трачу на опиум все свои деньги. Я опасаюсь, что в один прекрасный день эта боль станет такой нестерпимой, что я начну красть опиуму Сэмюеля. Нет, мне нельзя этого делать. Он не задумываясь убьет меня.

Кошмары, которые все время преследуют меня, кажутся слишком реальными. Я вижу мертвые тела, лежащие на грязной земле. Они истекают кровью. Я вижу живых людей, одурманенных опиумом. И я понимаю, что я — одна из них. Такой же человек с остекленевшими глазами, чье сердце еще не перестало биться. А потом, что хуже всего, ко мне снова вернулись ужасные воспоминания обо всех этих мужчинах и о том, какие мерзости я творила. О том, что я позволяла им делать. О том, что сама делала…

Я еще хуже публичной девки, потому что публичным девкам платят за их услуги.

Я хочу умереть.

Я хочу остановить этот кошмар.

Я должна остановиться, иначе я умру.

Я должна остановиться.