Темное прошлое - Кристина Додд

Саманта старалась смотреть только на девочек, делая вид, что Уильяма не существует. Но он властно требовал ее внимания. Он загораживал собой горизонт. Он стоял слишком близко, дышал слишком шумно. У Саманты кружилась голова, и ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

– Мы любим вас, мисс Прендрегаст, - крикнули дети, отъезжая от дороги и уводя за собой жеребца Уильяма.

Саманта растерянно помахала им рукой.

Солнце ласкало лучами ее кожу. Легкий ветерок трепал шелковый шарф на шее.

– Ну вот, - произнес Уильям, беря руку Саманты. - Мы снова на дороге. И снова совсем одни, - он медленно стянул перчатку с ее руки и прижался к ней губами. - Наконец-то одни.

От прикосновения его горячих губ у девушки побежали по коже мурашки. Саманта попятилась, но Уильям тут же сделал шаг вперед и оказался еще ближе.

– Спасибо, что согласилась выслушать меня.

Он уже пытается перевернуть все в свою пользу!

– Я ни на что не соглашалась, - возразила Саманта.

– Но ты не убежала. А это уже кое-что. Этого вполне достаточно, - Уильям махнул рукой в сторону лежавшего под тенью деревьев бревна, которым еще недавно была перегорожена дорога.

– Не согласишься ли присесть вон туда на время нашего разговора?

Она знала, что им придется поговорить, но все равно медлила. Уильям сразу понял, в чем дело.

– Сейчас проверю, нет ли там змей, - похоже, он даже не смеялся на этот раз над ее страхами.

Саманта прошла по траве к бревну, позволила Уильяму перевернуть его, чтобы убедиться, что никто не спрятался под ним. Сняв с себя черный сюртук для верховой езды, Уильям сложил его и постелил на бревно. Саманта села, изо всех сил стараясь сохранять манеры настоящей леди. Как будто бы это могло стереть память о том, что она вела себя как куртизанка.

Затем, к удивлению Саманты, Уильям опустился перед ней на колени.

– Полковник Грегори! - воскликнула девушка. - Не делайте этого. Право, не стоит!

Но ничто не могло его остановить.

– Полковник Грегори? Но ты, кажется, называла меня Уильям сегодня утром?

Кровь бросилась ей в лицо.

– Да, но до того, как мы… - попыталась возразить Саманта, но тут же поняла, что все это звучит нелепо. - Ты прав. Раз уж мы уже были близки, глупо делать вид, что это не так.

– Абсолютно точно!

– Но только, пожалуйста, встань с колен.

– Не встану. Я большой приверженец протокола и убежден, что перед королевой следует стоять коленопреклоненным. А королева должна приветствовать своих офицеров. Еще я убежден, что мужчина должен ухаживать за женщиной, прежде чем жениться на ней, и что они должны оказаться в одной постели только после венчания, которое, в свою очередь, происходит после того, как мужчина на коленях делает своей избраннице предложение. - Уильям снял перчатку со второй руки Саманты и засунул обе перчатки в карман жилета. Затем он сжал ее руки в своих. - А с тобой я все сделал неправильно.

Саманта вспомнила прошлую ночь. И сегодняшнее утро. И снова вспыхнула.

– Не все, - тихо произнесла она.

– Спасибо хотя бы за это, - загадочная улыбка заиграла на его губах. Но вот Уильям снова сделался серьезным и произнес: - Я также считаю, что мужчина должен на коленях просить у женщины прощения, если он был к ней чудовищно несправедлив, как я был несправедлив к тебе. Это Мара взяла вещи моей покойной жены.

Что- то внутри ее вдруг расслабилось, словно развязали тугой узел. Так, значит, Мара призналась после ее прощальных слов! Хоть что-то Саманта сделала правильно.

– Я знаю.

Брови Уильяма удивленно поползли вверх.

– Но как? Откуда?

– Вор всегда узнает другого вора, - Саманта пожала плечами. - У этого ребенка переходный возраст. Нет, она еще не превращается в женщину, как Агнес и Вивьен. Но она уже и не милая девчушка, как Генриетта, Кайла и Эммелин. Вот Мара и чувствует себя потерянной и одинокой.

Уильям так и стоял на коленях, словно пораженный громом.

– Я даже не подумал об этом! И как я вообще растил своих дочерей до того, как появилась ты с твоей добротой и мудростью?

Саманте хотелось объявить его льстецом, но он говорил правду. Саманта появилась вовремя. Еще немного - и у Уильяма с его военным стилем воспитания возникли бы серьезные проблемы с девочками.

– Мара рассказала мне, что стала забывать мать. Ложась ночью в постель, она пыталась вызвать в памяти ее черты, но ничего не получалось. Тогда она стала брать вещи Мэри - чтобы вернуть свою маму. Чтобы найти утешение в памяти о ней.

Саманта задохнулась от нахлынувшей волны жалости к несчастной сиротке.

– Бедная девочка!

– Я приказал сделать копии миниатюры - для каждой из них, - поднеся к губам руки Саманты, он стал целовать ее пальцы. - И я надеюсь, что у моих дочерей появится новая мама, которая будет целовать их перед сном.

Саманта смотрела в сторону, в глазах ее стояли слезы.

– Если, конечно, она простит меня за те чудовищные обвинения, которые я бросил ей, узнав о ее прошлом.

Все годы боли и унижения, презрения и проклятий вдруг всплыли в ее душе. Саманта хотела, очень хотела остаться с Уильямом, простить его, но… не могла.

Есть вещи, которые невозможно простить - Саманта поняла это совсем недавно. Она покачала головой.

– Я не могу, Уильям.

Уильям заговорил быстрее, голос его срывался:

– Я был непоколебим в своих устоях. Считал, что нет и не может быть оправдания лжи, мошенничеству, воровству. Но моя дочь, моя плоть и кровь, требует моего сочувствия, и я не собираюсь отвергать ее за то, что она поступила нечестно, - он изобразил скучное, серьезное лицо. - Хотя придется побеседовать с нею о морали.

– Да. Конечно. Но Мара все равно всегда будет человеком, который пытается поколебать устои.

– Мне необходима твоя помощь, чтобы наставить ее на путь истинный.

Саманта снова отвела глаза.

– Даже до того, как я узнал про Мару, - продолжал Уильям, - я понял, что должен измениться, или я не удержу тебя. Я ненавидел эту жестокую правду. Это было очень тяжело. Вот я и подумал, что сам изменюсь совсем чуть-чуть, зато попробую, как следует изменить тебя.

Враждебность боролась в ней со смехом, и последний явно побеждал. Но в то же время Саманте хотелось поморщиться от боли.

– Но ты отвергла меня. Я предложил тебе все свое имущество. А тебя оно не волновало. Я признался, что люблю тебя. Но ты взглянула на меня с презрением.

Саманта потерла глаза тыльной стороной ладони.

– Я не хотела. Просто ни один мужчина никогда не говорил мне ничего подобного.