Память любви - Бертрис Смолл

Первого августа, как раз перед началом жатвы, Ронуин и Рейф отпраздновали годовщину свадьбы. Год выдался на редкость удачным, и их хозяйство процветало.

— Ты принесла удачу Ардли, — твердил Рейф жене.

— Просто летом было много солнечных дней, — улыбнулась более практичная Ронуин.

Пшеницу сжали и свезли в новый каменный амбар. Яблоки и груши собрали; из части их сделали сидр, остальное спрятали в прохладном подвале. Как хорошая хозяйка, Ронуин часами просиживала вместе с женщинами, вынимавшими грязь и соломинки из настриженной шерсти. Потом шерсть промоют и расчешут, прежде чем спрясть и соткать сукно. Работа была нетрудной, но отнимала много времени, зато позволяла познакомиться с обитательницами поместья. Те единодушно решили, что жена хозяина может гордиться не только хорошеньким личиком, но и трудолюбием и простотой в обращении. Вскоре они приняли ее как свою и, несмотря на странную привычку драться на мечах, считали доброй и хорошей госпожой.

Вокруг царили мир и покой. После Глинна, предупредившего об опасности, они не видели ни одного гостя. Король Генрих умер в прошлом ноябре, а король Эдуард, доверив матери управление страной, держал путь на родину. Но никто не ожидал его возвращения до будущего года. Поднявшись на трон, он, разумеется, бросит все силы на усмирение мятежного принца Уэльского. Но может быть, ап-Граффид еще раньше поймет, как неразумна его тактика, и поклянется в верности новому королю? Этого требуют долг и честь, а именно долг и честь отец Ронуин ценил превыше всего.

Прошел сентябрь, за ним октябрь. Ронуин любила осень больше других времен года. Теперь они с Рейфом и остальными мужчинами целыми днями охотились, готовясь к долгой зиме. Олени нагуляли много жира, и вскоре мяса было заготовлено более чем достаточно. Рейф следил, чтобы его людей хорошо кормили, и позволял им дважды в месяц ставить силки на кроликов, подбирать колоски в полях и раз в неделю удить рыбу. Он был щедрым и великодушным хозяином, и люди были преданы ему.

Энит первой заметила, что связь хозяйки с луной прервалась, а аппетит не слишком хорош. Ронуин капризничала и требовала то соленого, то кислого.

— Госпожа, — сказала она однажды утром, когда они вместе отбирали одежду, требующую починки, — по-моему, вы ждете ребенка. И крови у вас давно не идут, а по утрам тошнит, Это признаки беременности, я точно знаю от матери.

— Неужели такое возможно? — поразилась Ронуин.

— В поместье есть повитуха, госпожа. Мейбл, жена мельника. Может, вам сходить к ней?

— Конечно, и сегодня же! Я и тебя возьму. Если пойду одна, начнутся сплетни.

— Сплетни все равно пойдут, — заверила Энит, — но какая разница? Если вы в самом деле ждете ребенка, пусть порадуются за вас и хозяина.

Жене мельника оказалось достаточно одного взгляда.

— Да, вы в тягости, госпожа, — кивнула она с добродушной улыбкой. — Хвала Господу!

— Откуда ты знаешь? — спросила Ронуин. — Неужели это всем заметно?

— У вас глаза светятся по-особенному, — пояснила Мейбл, — и лицо. Этакое внутреннее сияние, которое дано лишь будущей матери. Но все же перечислите мне признаки.

— У нее не было женских недомоганий уже семь с половиной недель, сильно тошнит, даже любимые блюда есть не может, — выпалила Энит, не успела хозяйка и рта открыть.

— К грудям не притронуться? — допрашивала Мейбл.

Ронуин кивнула.

— Чувствуете, что живот постоянно вздут, хотя ничего такого не видно?

— О да! — воскликнула Ронуин.

— Крови шли…

— На последней неделе августа, — снова вставила Энит.

— Малыш родится в начале июня, — объявила Мейбл, — и я сама его приму, добрая госпожа. Ничего не бойтесь: вы молоды и здоровы. Но никаких скачек по полям. Только пешком или на телеге. И забудьте про меч и лук. Что, если эти валлийцы случайно поранят вас или вы упадете с лошади?

— Для этого я слишком искусна, — возразила Ронуин.

Женщины постарались не улыбаться.

— Ни слова об этом, пока я сама не скажу Рейфу, — предупредила Ронуин. — Не хочу, чтобы в поместье только об этом и судачили! Ему нужно время освоиться с этой мыслью. Представляю, как он раздуется от гордости и тщеславия!

Женщины рассмеялись, понимая, что хозяин и в самом деле поведет себя так, словно, кроме него, ни одному мужчине на земле не удалось стать отцом.

Завернувшись в плащ, Ронуин оставила Энит и Мейбл и пересекла луг. Солнышко хоть и сияло на небе, но дул прохладный ветерок, сбивая с деревьев последние листья. Ребенок. В ней растет новая жизнь! Кого она носит? Сына или дочь? Ребенок… как быстро все случилось! Но что она знает о материнских обязанностях? И не произойдет ли с ней то же, что и с матерью? Нет!

Она выбросила из головы страшную мысль. Вала легко родила сына и дочь. Только последнее дитя убило ее. Дитя ужаса и насилия. И кто знает, может, мать в приступе безумия попыталась исторгнуть страшный дар судьбы из чрева и это послужило причиной ее гибели?

Ронуин подумала, что будет молиться сама и попросит тетку вместе с монахинями упоминать ее в своих молитвах.

Это наверняка должно помочь. Ребенок. У них с Рейфом будет ребенок. Рейф!