Серебряная книга романов о любви для девочек - Мария Чепурина

Как Саша дожила до вторника, потом отработала целых четыре часа в «Динамите» и дождалась вечера, одному богу только и известно. Евдокия Вилюровна двое суток наблюдала, как ее драгоценная внучка ходит словно во сне, практически ничего не ест и постоянно о чем-то размышляет. Бабушка, конечно, пыталась выяснить, в чем дело и что, собственно, происходит с любимой внучкой, но Саша пока не хотела посвящать бабулю в свои планы. Нет, она бабушке полностью доверяла, просто ни с кем пока не хотела этим делиться, чтобы не сглазить.

Время, когда пора было выходить из дома, наконец настало. Саша уже устала к тому моменту гипнотизировать часы, стрелки на которых двигались медленно, как во сне. Чехова чмокнула бабушку с Глашей и, собравшись с духом, направилась к клубу «Колонна». На этот раз Мишель уже ждал ее с пышным букетом роз. Чехову скрючило от одного вида поклонника.

– Саша!! – воскликнул Мишель и бросился навстречу с объятиями.

– Привет. – Она отшатнулась от парня и отступила немного назад.

– Ты прекрасно выглядишь! – Сделав комплимент, он в ожидании чего-то уставился на Чехову.

Та отвела глаза в сторону и протянула:

– Э-э… благодарю. Красивый букетик, очень мило…

– Это тебе! – Он протянул розы, чуть ли не упав на колено.

– Спасибо, но не стоило…

– Ты простила меня за инцидент в ресторане?

– Да все нормально. – Девушка огляделась по сторонам. Она всматривалась в толпу у входа в клуб, которая с каждой минутой становилась все гуще и гуще. Но не находила Никиту.

– Пойдем внутрь?

– Пошли, – кивнула Саша и тихо добавила: – Может, он уже там?..

Но и там его пока не было видно. Рок-концерт начался, когда на небольшую сцену вышла кучка людей в рыжих рясах буддистских монахов. У двух из них через плечо висели гитары, один сидел за ударным инструментом, а солист сжимал микрофон и отвратительно слюнявил его ртом так, словно это был самый вкусный леденец на свете. В момент, когда заиграли первые аккорды песни, Саше показалось, что мир рушится и земля уходит из-под ног. Звук был настолько сильным, что стонали барабанные перепонки и стучало в висках. Совершенно обезумевший от пения любимой группы народ прыгал, орал и скакал, придавливая Сашу со всех сторон. В какой-то момент толкнули так сильно, что девушка выронила букет роз, который в мгновение был растоптан сумасшедшей толпой. Чехова закрыла ладонями уши и в ужасе посмотрела на Мишеля, которого колбасило не хуже остальных. Она не выдержала, дернула его за рукав и потянула за собой. Парень повиновался, и когда они вышли за пределы клуба, Саша просто не могла поверить в то, что тишина может быть так сладка и невыносимо приятна. Она умиротворенно улыбнулась.

– Эй, почему мы ушли? – недовольно спросил Мишель. – Тебе что, не понравилось?

Чехова раздраженно поморщилась, услышав противный голос спутника.

– Я сейчас умру. Мне в уши словно серной кислоты налили!

– Мда-а… – разочарованно протянул Мишель. – Жаль, что тебе не нравится такой стиль музыки.

– Прости, мне жаль, что из-за меня ты ушел. Если хочешь, то возвращайся, я домой пойду.

– Нет, что ты! Пойдем посидим куда-нибудь в тихое место, потом я тебя провожу.

– Да, хорошая идея!

У Саши до сих пор земля под ногами ходила ходуном. С трудом шагая и пошатываясь из стороны в сторону, она взяла под руку Мишеля, и они направились в какое-то круглосуточное кафе. Саша упала на диван в углу и огляделась. В помещении было очень красиво и уютно: интимный свет, тихая романтическая музыка, ласкающая уши девушки после тяжелого рока, удобные диванчики и услужливые симпатичные официанты.

– Здесь работает мой старый друг, – Мишель приземлился рядом с Сашей и подмигнул ей. – Сейчас закажем выпить чего-нибудь крепкого. Тебе сразу полегчает!

– Я ничего не буду пить, – замотала головой Чехова.

– Это еще почему? Не бойся ты. Я же говорю, знакомый тут… Он продаст нам спиртное без проблем и никому не сообщит. Мы ж в уголке сидим, спиной к залу, никто и не заметит.

– Нет. Я не пью вообще.

– Совсем? – расстроился Мишель. – Но почему?

– Хочу, чтобы у меня были здоровые дети, – ответила Саша правду. – Мне же нет восемнадцати, организм пока на стадии развития. Не хочу ребенка с отклонениями только из-за того, что мне когда-то там приспичило покурить или выпить высокоградусный напиток.

Казалось, Мишель совсем разочаровался в своей спутнице, но потом плюнул и заказал себе литр пива. Если бы Саша находилась в адекватном состоянии, то ни минуты больше не стала бы терпеть его общество. Но так как ноги не слушались, а голова гудела, словно совсем рядом на огромной скорости проезжал локомотив, она решила задержаться и заказала минеральную воду.

В течение получаса Саша с отвращением наблюдала за тем, как Мишель наливается пивом. Когда был сделан последний глоток, последовала трогательная речь, с трудом льющаяся из его рта:

– Сашечка! – Мишель водрузил локти на стол и взял руку девушки в свои потные ладошки. – Ты такая замечательная, что я просто таю, когда ты на меня так смотришь! Это, конечно, очень неприятно, что ты не любишь… ик!.. ой… музыку, которую я слушаю, пивасик не пьешь и не… ик!.. куришь! Кстати, закурим? Официа-а-ант!

Чехова, морщась, словно трогает таракана, смотрела, как зеленые глаза Мишеля теряют остатки осмысленного выражения, как его голова шатается из стороны в сторону, словно березка при штормовом ветре, как по подбородку стекает слюна, а с бровей падают остатки салата. Да, Мишель уже успел полежать лицом в заказанном на закуску «Цезаре». Но самое страшное случилось, когда Мишель встал с дивана и нетвердым шагом направился к музыкальному центру. Со словами «тут на диске… ик!… есть эта песенка, я знаю…» он тыкнул пару раз в кнопочки, и на все кафе вдруг завыла до боли народная «Калинка-малинка». Мишель принялся приплясывать рядышком, постукивая себя ладонями по пяткам и прыгая вприсядку. И случилось то, чего Саша больше всего боялась – парень начал петь:

– Ка-а-а-а-алинка, калинк-к-ка, мали-и-и-и-нка моя. Че-то то та-а-ам не помню-ю, в саду яг-г-го-одка трости-инка моя! Эх!

Чехова с ужасом прикрыла глаза ладонью и, стыдливо сползая спиной по дивану вниз, покачала головой:

– Вот придурок. Кто бы мог подумать, что после тяжелого рока он примется напевать такую попсу? Ох, да… что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, как говорится. Не слишком в тему фразеологизм, но суть одна.