Ночные тайны королев - Жюльетта Бенцони

О да, он был красив, но скромен, любезен и сдержан; он нравился дамам и умел себя вести в их обществе, однако не заводил любовниц. Словом, он был мужчиной, о любви которого могла мечтать любая женщина. Впрочем, он так и остался холостяком – о продолжении рода Ферсенов должны были позаботиться его братья.

Из Англии в конце 1774 года Ферсен вернулся в Швецию, где блистал при дворе короля Густава III. Его считали хорошим дипломатом и незаурядным актером, однако сам он избрал для себя карьеру солдата.

В конце лета 1778 года Аксель Ферсен снова появился в Версале, где был представлен Людовику XVI.

Увидев молодого шведа, Мария-Антуанетта воскликнула:

– Вы ведь наш старый знакомый!

Видимо, она вспомнила галантную беседу в Опере и встречу на балу в Версале, потому что граф Ферсен сразу же получил приглашение на вечера, которые постоянно устраивала королева.

«Королева ко мне чрезвычайно добра, – писал Аксель отцу в присущей ему сдержанной манере. – Я часто бываю при дворе и участвую в играх, которые устраивает Ее Величество. В беседе со мной она недавно высказала пожелание увидеть меня в мундире шведской армии. Это пожелание я выполнил во вторник. Французская королева – самая любезная государыня из всех, кого я знаю…»

Ребяческое желание Марии-Антуанетты увидеть молодого шведа в офицерском мундире осуществилось. Ферсен произвел должное впечатление… Его успех был так велик, что породил множество сплетен.

– Королева слишком часто беседует с ним, – шептались придворные по углам.

– Да, да! И она столь выразительно смотрит на него…

Вдобавок ко всему Мария-Антуанетта со слезами на глазах пропела в его присутствии куплет Дидоны:

Была на вершине блаженства,

Когда были вы гостем моим…

Слухи становились все настойчивее. Королева явно благоволила шведу, и вскоре кое-кто уже утверждал, что он – ее любовник. За последнее время Мария-Антуанетта успела совершить столько опрометчивых поступков, а нравственный облик ее друзей был столь сомнительным, что выводы напрашивались сами собой…

Девятнадцатого декабря 1778 года в Версале родилась Мария-Терезия-Шарлотта, прозванная Мадам Руаяль. Все подданные французского монарха понимающе улыбнулись – ни для кого не была тайной любовь герцога де Куани к прелестной королеве.

Теперь же его место занял молодой швед…

Желая положить конец сплетням и клевете, Ферсен решил отправиться в Америку с экспедиционным корпусом графа де Рошамбо. Он покинул Францию в марте 1779 года.

«Должен сообщить Вашему Величеству, – писал своему государю шведский посол граф Крейц десятого апреля 1779 года, – что королева заметно выделяет среди придворных молодого графа Ферсена, и это рождает всевозможные кривотолки и сплетни. Я тоже не мог не заметить, что она к нему явно благоволит, поскольку сам неоднократно видел тому подтверждения. В сложившейся ситуации граф Ферсен вел себя исключительно скромно и сдержанно и достоин высшей похвалы за своевременное решение отправиться в Америку. Таким образом он устранил всякую почву для пересудов и сплетен, что, однако, требовало проявления твердости характера, обычно не свойственной столь молодым людям. Королева в последние дни не сводила с него полных слез глаз. Умоляю Ваше Величество не делиться этой тайной ни с кем, кроме сенатора Ферсена.

Весть о скором отъезде графа удивила всех. Герцогиня Фитцджеймс сказала ему:

– Как же так, граф, вы изменяете своему призванию?

– Если бы у меня было призвание, я бы ему не изменил, – ответил молодой Ферсен.

Думаю, Ваше Величество согласится со мной, что так мог ответить лишь человек умный и предусмотрительный. Это весьма похвально в столь юном возрасте. Королева, впрочем, тоже ведет себя более сдержанно и мудро, чем ранее…»

* * *

Генерал Рошамбо высадился в Ньюпорте в июле. При нем, в качестве адъютанта, состоял Аксель Ферсен. Молодой швед не выказывал тоски по Франции, и все решили, что Мария-Антуанетта была влюблена гораздо сильнее, чем он. Правда, в своих письмах обожаемой сестре Софи, которые Ферсен отправлял из Америки, он часто упоминал некую «очаровательную графиню», владевшую всеми его помыслами. И тем не менее ему нравился воинский быт, он дружил со многими офицерами, прибывшими в Американские Штаты на других кораблях, и почти так же часто, как о «прелестной графине», упоминал о них в письмах сестре. Не было конца рассказам о милейшем виконте де Ноайе, молодом, но весьма опытном вояке, который вместе с адмиралом д'Эстеном участвовал в высадке на Гренаде; о герцоге де Лозене (в будущем – генерале Революции, кончившем свои дни на плахе); об успевшем прославиться маркизе де Лафайетте; о неразлучных братьях Бертье, одному из которых суждено было стать маршалом империи; о принце Ваграме…

В Америке Ферсен провел три года. В совершенстве владея английским языком, он чувствовал себя там как рыба в воде. Облаченный в прекрасный синий мундир с желтыми лампасами, который не только придавал ему воинственный вид, но еще и делал графа совершенно неотразимым, Аксель принимал участие в многочисленных военных операциях, участвовал во взятии Йорктауна и даже получил орден. Только ранг его все еще не был определен. То он именовался «адъютантом», то «военным советником», а то «полковником в составе полка Руаяль-Депон». Это последнее «воинское звание» давало ему право командовать полком в отсутствие «настоящего» командира.

В главном портовом городе Род-Айленда, Ньюпорте, Ферсен и его друзья пользовались гостеприимством некоей миссис Хантер, проводя чрезвычайно приятные вечера.

«С восьми до одиннадцати вечера, – писал Аксель сестре, как всегда точно указывая время, – мы просиживаем у миссис Хантер, о которой я могу сказать лишь одно: она исключительно милая особа…»

Из-за этой «милой особы» у Ферсена бесповоротно испортились отношения с герцогом Лозеном. Поговаривали, что красавчик Лозен давно таил злобу на шведа, завидуя его успеху в Версале, а тут новая «победа»… С тех пор Лозен при каждом удобном случае норовил навредить Ферсену.

В то время как граф Ферсен сражался с Англией за независимость Американских Штатов, Мария-Антуанетта продолжала развлекаться. Вместе с мадам де Полиньяк она устраивала приемы, где рассматривались непристойные картинки, зачитывались вслух фривольные отрывки из книг и дозволялись скабрезные высказывания и вольное обращение с присутствующими дамами. Стараясь угодить королеве, некоторые придворные из кожи вон лезли, лишь бы заслужить репутацию развратников.

Даже добродетельный Людовик XVI вдруг стал проявлять интерес к вольным речам. Он неожиданно рассказал нескольким придворным о том, сколь приятны ему страстные объятия королевы.

Злые языки утверждали, будто государя развратили Мария-Антуанетта, мадам де Полиньяк и граф де Водрей…

В октябре 1781 года, когда Ферсен все еще находился в Америке, королева произвела на свет наследника престола, и это событие было повсюду встречено с ликованием. Правда, ходили слухи о том, что счастливый отец ребенка – граф де Водрей… (К сожалению, дофин Людовик-Жозеф-Ксавье-Франсуа умер в 1789 году. Второго сына королева родила двадцать пятого марта 1785 года, и до смерти своего брата этот будущий маленький узник Тампля носил титул герцога Нормандского.) Это был второй ребенок Марии-Антуанетты, и ее мать, австрийская императрица Мария-Терезия, а также император Иосиф II, брат французской королевы, очень надеялись, что она наконец поумнеет. Но их надежды пока не оправдались…