Волшебная ночь - Мэри Бэлоу

Она просила принять ее. И он ждал ее в кабинете. Когда ему передали ее просьбу, его первым желанием было броситься к ней, перепрыгивая через две или три ступеньки, но он сдержался. В замке, наверное, уже все знают, что он вчера утром собственноручно врачевал ей спину. Наверняка от внимания слуг не ускользнуло и то, что он больше часа провел с ней наедине во второй половине дня. И наверняка всем известно, что он дрался из-за нее с Оуэном Перри.

Поэтому он ждал, когда она сама спустится к нему. Вчера, после их занятий любовью, она заснула, и заснула так крепко, как можно заснуть только под действием снотворного. Он чувствовал угрызения совести, лежа рядом с ней, держа ее ладонь в своей. В конце концов, он, наверное, действительно воспользовался ее состоянием, ее неспособностью здраво мыслить. Он поднялся с постели и ушел из комнаты, чтобы больше не возвращаться туда.

И все же ему не верилось в то, что она уступила ему против своей воли. Никогда еще он не любил женщину так нежно и глубоко, как ее вчера. Никогда прежде не испытывал столь полного слияния с женщиной. Одно тело, одна жизнь, одна душа. Это чувство, облеченное в слова, выглядело глупым и банальным, но он испытал его. И оно могло возникнуть, только если это действительно было так. Он не мог чувствовать это один. Она должна была почувствовать то же.

Дверь открылась. Алекс повернулся и увидел ее. Она была, как всегда, хороша и прелестна, только какое-то едва уловимое напряжение чувствовалось в ее походке. Слуга закрыл за ней дверь. Алекс поднялся и поспешил ей навстречу, но что-то остановило его от объятия. Наверное, ее сдержанность.

— Как твоя спина? — спросил он.

— Болит немного, — ответила Шерон. — Мисс Хэйнс натерла ее мазью, так что, я думаю, раны скоро заживут. А вот твой правый глаз совсем заплыл.

— Наверное, я похож на пирата, — улыбнулся Алекс. — Но ведь женщинам нравятся пираты?

Шерон невольно улыбнулась.

— Александр, — сказала она, — я ухожу.

— Я бы, конечно, предпочел, чтобы ты осталась здесь, пока совсем не оправишься, — ответил он, — но я знаю, ты беспокоишься о своих родных. Конечно, иди, Шерон. Отдохни несколько дней, пока боль не пройдет окончательно. Я постараюсь объяснить Верити, какая замечательная вещь — каникулы, — со смехом добавил он.

И только в следующее мгновение, заметив, что она избегает смотреть ему в глаза, он почувствовал легкую тревогу.

— Я имела в виду, что ухожу совсем, — тихо сказала она. — Я больше не приду сюда, Александр.

— Значит, я все-таки обидел тебя вчера, — грустно проговорил Алекс. — Да, воспользовался твоим состоянием. Прости меня, Шерон. Мне показалось, что ты достаточно отошла от действия лекарства и понимаешь, что происходит.

— Так оно и было. — Она подняла на него глаза. — Все было замечательно, Александр. Это были счастливейшие минуты в моей жизни, и я благодарна тебе за них.

Алекс непонимающе смотрел на нее.

— Но ведь ты говоришь, что уходишь, что больше не будешь работать у меня.

— Да. Потому что это произошло в твоем доме, — сказала она, — в двух шагах от комнаты твоей дочери.

— Но это не было грязно, — торопливо, с обидой в голосе сказал Алекс.

— Да, не было, — согласилась Шерон. — Это могло быть грязным, но не было. Так же как и там, в горах. Случайность, неожиданность этих мгновений защитила их от пошлости и грязи. Но их нельзя повторить, Александр. Мы с тобой не можем не видеть, как охватывает нас страсть, и знаем, что она может быть грязной. Мы не должны допустить этого. Я не стану твоей любовницей, и я не могу любить от случая к случаю. Я думала, что смогу. Но сейчас поняла, что не могу.

— Шерон. — Алекс взял ее руки и прижал к губам. — Это не случайная любовь. В моем чувстве к тебе нет ничего случайного.