Любовница - Аманда Квик

Иметь наперсницу было так непривычно… Такая простая и вместе с тем великая радость.

— Маркус?

— Да?

— Мы, кажется, зашли в тупик. Миссис Вичерлей мертва и не могла разослать нам приглашения. Так кто же это сделал? Прервав размышления, Маркус вернулся к реальности:

— Не буду утверждать наверняка, но убийца миссис Вичерлей мог найти список ее жертв.

— И решил продолжить начатое ею дело?

— Не исключено.

— Но какой в этом смысл? Собрав нас сегодня ночью вместе, он рисковал полностью провалиться — что и произошло. Анна открыла мужу свою тайну, а значит, ее уже нельзя шантажировать.

— И ты, и Сэндс застигли нас с Анной в пикантной обстановке.

— Да, но я сразу поняла, что ты не собирался соблазнять Анну! Да и Сэндс недолго сопротивлялся.

— Ни один человек, — очень осторожно проговорил Маркус, — вознамерившийся продолжить шантаж, не мог предугадать такого поворота событий.

Ифигиния изумленно округлила глаза.

— Что ты хочешь этим сказать? Ах! — Она презрительно сморщила носик. — Уж не считаешь ли ты, будто злоумышленник ожидал, что мы с Сэндсом поверим в самое худшее?

— Да.

— Но он ошибся, не правда ли?

— Он рассчитывал на реакцию, естественную для подавляющего большинства людей.

— Чепуха! Только тот, кто не берет в расчет глубокое уважение, связывающее близких людей, их духовное родство и подлинную любовь, — только такой глупец мог так просчитаться.

— Наверное, мои слова покажутся тебе несколько странными, но девяносто девяти процентам людей и всему высшему свету без исключения и в голову не приходит, что между мужчиной и женщиной могут существовать доверительные отношения.

— Неужели? — Ее проницательный взгляд был устремлен ему в лицо. — Как бы ты повел себя, застав меня за тем, что я пытаюсь спрятать мужчину за боковой дверцей?

— Я бы пришел в бешенство.

— Поверил бы ты моим словам о невиновности?

Маркус задумался. Его вдруг поразила мысль о том, что он предпочел бы поверить в самые нелепые объяснения, чем признать возможность измены…

— Да.

Ифигиния самодовольно улыбнулась:

— Я не сомневалась. Вы поверите мне, милорд, не правда ли?

— Конечно, однако я пришел бы в безумную ярость. Ради Бога, никогда не пытайся подвергать меня таким испытаниям.

— И все же я не поняла, чего добивался злоумышленник, собрав нас в музее доктора Хардстаффа. В любом случае он лишь подвергал неоправданному риску свой будущий, весьма крупный доход.

Маркус немного помолчал, обдумывая мысль, уже посещавшую его однажды.

— Судя по всему, мы имеем дело с человеком, которому доставляет удовольствие вынашивать злобные замыслы. С человеком, который может и не нуждаться в деньгах, заработанных шантажом жертв миссис Вичерлей.

— И который получает извращенное удовольствие, разглашая чужие тайны?

— Вполне допускаю. Наше общество воспитало немало людей, больных опаснейшей скукой, и одному Богу известно, способны ли они отказаться от удовольствия пощекотать себе нервы, вызвав хаос и панику в свете!

— Боже мой! Какая ужасная мысль!

— Согласен, не из приятных. — Маркус не имел ни малейшего желания раскрывать ей полностью свою гипотезу.

Его не покидало беспокойное ощущение, что в событиях этой ночи имелся глубоко личный, интимный мотив. Казалось, кто-то хотел свершить месть…

Вдруг Ифигиния испуганно вскрикнула:

— Получается, тайна тети Зои снова под угрозой! Негодяй может использовать ее прошлое, чтобы вызвать скандал в обществе.

— Вполне возможно, — согласился Маркус.

— Я должна предупредить ее!

— Мы не в силах предотвратить разоблачение…

— Да, я все понимаю, но бедная тетя Зоя! Она будет уничтожена, если ее тайна откроется.

— Надо немедленно разыскать ее и предупредить о грозящей опасности. Хотя вряд ли злоумышленник в ближайшее время предпримет какие-либо шаги, — ободрил ее Маркус. — Наверное, он прежде захочет узнать, добился ли намеченной цели сегодняшним маленьким спектаклем, а уж потом приступит к разработке нового плана.

— Сегодняшнее представление тоже было тщательно подготовлено.

— По крайней мере большая его часть… Я уже начинаю сомневаться, а была ли вообще миссис Вичерлей вымогательницей.

— Но, Маркус, в этом-то как раз ничего не изменилось. Шантажировала скорее всего она.

— Да. Но тем не менее утром я намерен предпринять действия, которые не мог предпринять раньше.

— Какие именно?

— Я попытаюсь раздобыть новые факты, доказывающие ее вину.

— Что ты имеешь в виду?

Маркус проводил взглядом проезжающий экипаж.

— Для начала попрошу своего поверенного кое-что выяснить.

— И что он будет выяснять?

— К примеру, кто является собственником музея доктора Хардстаффа.

— Скорее всего Хардстафф и есть владелец здания либо он арендует его.

— А по-моему, Хардстафф — это псевдоним.

Ифигиния нахмурила брови:

— Согласна, весьма необычное имя.

— Слишком уж подходящее для его рода деятельности.

Ифигиния смущенно потупилась:

— Хардстафф … Да, кажется, я поняла ход твоих мыслей.

— В любом случае пришло время копнуть глубже.

— Что ты надеешься обнаружить?

— Пока не знаю.

Несколько минут Ифигиния молчала. Маркус решил, что она осмысливает события этой ночи, и принялся составлять список поручений, которые нужно будет дать Беркли, как вдруг Ифигиния заговорила:

— Маркус?

— Да?

— По-твоему, Богиня мужской силы — та, что справа, — и в самом деле немного худа?

Он рассмеялся. Потом протянул к Ифигинии руки и заключил ее в свои объятия:

— Ни в коем случае. Она лучшее укрепляющее средство, которое требуется для восстановления моей мужской силы.

Ифигиния с Маркусом отыскали Зою на балу у Крэндалов. Они с лордом Отисом как раз выходили из бальной залы, запыхавшиеся и раскрасневшиеся после быстрого вальса.

— Добрый вечер, Мастерс, Ифигиния. — Отис удивленно приподнял кустистые брови. — Вот уж не думал повстречать вас в этой давке.

Ифигиния взглянула на Зою:

— Мы должны немедленно поговорить с тобой.

Улыбка сбежала с лица леди Гатри, теперь оно выражало крайнюю тревогу.