Потерянные в прямом эфире - Алиса Евстигнеева

Широкие рыжие брови сошлись на переносице. Не могу сказать, что он был сильно удивлён, скорее уж ему было любопытно. Карий взгляд прошёлся по мне вверх-вниз, задержавшись в области живота. Серьёзно?

Я даже успела позлорадствовать на счёт того, что была одета в дутую куртку, а в ней фиг чего поймёшь.

— Кот из дома — мыши в пляс, — философски заметил Макаров.

— Домашних котов нынче принято кастрировать, — в тон Славке будто между делом заметила я.

Жужа, должно быть тоже имеющая что-то против семейства кошачьих, солидарно тявкнула. Мужская рука тут же её погладила, вызвав во мне детское желание забрать собаку обратно, приговаривая, что вообще-то это моё. Наверное, в девятнадцать лет я бы так и поступила, но сейчас лишь снисходительно улыбнулась. Забавно, но с Макаровым мне действительно нечего было делить.

— Пустишь? — я вопросительно изогнула бровь, кивнув в сторону дверного проёма, который он всё ещё преграждал.

Слава поскрёб заросший подбородок, словно размышляя, насколько мне можно доверять.

— Всё зависит от того, зачем ты пришла.

— Разумеется, разбивать сердца и рушить надежды, — фыркнула я, после чего уже более серьёзно добавила: — Он мой сын, и я должна быть здесь.

— Долго же ты это понимала.

— Долго, — не стала я опровергать очевидное. — Но говорят, что лучше поздно, чем никогда.

Мой собеседник задумчиво покачал головой, видимо собираясь сказать что-то умное, но тут произошло невероятное. То ли Жужа у него на руках заскучала, то ли ей не понравился общий тон происходящего, но именно сейчас моя собака сделала то, в чём ни разу не была замечена: извернувшись половчее, она всадила свои зубы в Макарова, прямо в основание большого пальца. Тот дёрнулся, зашипел, чуть не выронив Жужалицу из рук.

***

— Стервозность — это ваше семейное качество, — прорычал Слава, сидя за кухонным столом и положив раненную руку перед собой. Я как раз заливала место укуса перекисью, которая пенилась и шипела. К слову, замечание Макарова было адресовано не мне, а таксе, сидящей на полу и преданно глядящей мне в глаза.

Я ехидно улыбнулась. Второй раз за день меня умудрились окрестить стервой! И если первый свой косяк я была готова признать, то сейчас даже смешно стало. Ну не думал же он всерьёз, что я заранее натравила на него собаку. Или думал? И меня можно было обвинить во всех катаклизмах на этой планете?

— Слав, почему мы с тобой всё время что-то делим? — спустя столько лет знакомства, спросила я в лоб.

— Я с тобой ничего не делю.

— Делишь. Ключевского. Конечно, если у вас там чувства, то я готова отступить… — не удержалась от сарказма, разматывая бинт и накладывая повязку раненому.

Мой намёк поняли не сразу. Я даже запереживала, что шутка прошла мимо кассы, но, когда Макаров наконец-то закашлялся, возмущённо уставившись на меня, я мысленно возликовала.

— Ты что хочешь этим сказать?

— Что ты ведёшь себя как ревнивая барышня, у которой мужика отбили когда-то.

— Я всего лишь пытался защитить друга!

— Защитил?

— Нет, но на твой счёт оказался прав.

Крыть было нечем, и мы оба замолчали, насупившись, как две обиженки. Первой оттаяла я, уже неделю учившаяся быть взрослой:

— Есть будешь?

— Чтобы ты плюнула мне в тарелку?

— Пф-ф-ф. Для меня это как-то мелковато. Предпочитаю пользоваться стрихнином.

— Боже мой, — Славка иронично схватился за голову, — в тебе зародилось чувство юмора!

— Оно всегда при мне было.

— Нет, раньше ты исключительно огрызалась и ворчала.

— Так это я тебя зеркалила.

***

Игорь появился дома через час. Причём сделал он это весьма эпично: ворвался в квартиру, прямой наводкой залетев на кухню прямо в обуви и верхней одежде. Я как раз наливала Макарову чай, и заметьте, прямо в кружку, а не на голову. 

Мы со Славой синхронно вздёрнули брови кверху, пока ошалевший Ключевский рассматривал нашу честную компанию.

— Всё в порядке? — на всякий случай уточнила я.

— Ты на телефон не отвечала, — как-то обречённо отозвался Игорь, при этом с упрёком глянув на друга, который в этот самый момент выразительно фыркнул.

— И ты опять решил, что я сбежала?

— Нет, — Игорь мотнул головой, — но я подумал, что вы… Впрочем, неважно, — взял себя в руки. — Что у тебя с пальцем? — тут же переключился на друга.

— Сучка одна укусила, — хохотнул развеселившийся Макаров.

Что сделал Ключевский? Правильно, посмотрел в мою сторону.

Раздражённо закатила глаза.

— Собака. Его покусала собака.

— Да я ничего...

— Я вижу.

Вконец смущённый Игорь поспешил ретироваться с кухни, оставив нас вдвоём.

— Довела мужика? — не удержался от подколки Слава, при этом не забывая отрезать кусок моего лимонного пирога, испечённого накануне.

— У тебя какие претензии? — нахохлилась я. — Мне казалось, что ты первый станцуешь хава нагилу после моего ухода.

— Станцевал бы, — без особой радости признался он, — если бы это хоть сколько сделало Игоря счастливым.

Я нахмурилась.

— Да, непросто быть отцом-одиночкой, — пространно отозвалась я.

Макаров наградил меня выразительным взглядом:

— Ты так ничего и не поняла.

— А что я должна была понять?

С ответом он не спешил и всячески растягивал время, уминая остатки пирога.

— Скажу один раз. Надеюсь, что услышишь. На следующие полноценные отношения он отважился едва ли не через десять лет.

Внутри меня всё натянулось тугой струной. И пусть я сегодня сама о чём-то таком говорила Игорю, слышать это со стороны было непросто.

— Ты же сам пытался отвадить меня от него, — дала я волю своей обиде.

— Просто я знал, что после Вики ты его добьёшь.

— Хватит! Хватит уже прикрываться этим «я знал». Вам просто нравилось играть в спасителей. Регина полагала, что он разобьёт мне сердце, а на деле тряслась за свою задницу. А ты не мог принять того факта, что он сам начал выбираться из того дерьма, из которого ты так старательно его тянул. А Игорю… А Игорю просто не хватило наглости послать вас. Тоже ведь доигрался. Благородный, тьфу… Но знаешь, в чём фишка? На тот момент он был сильнее нас всех вместе взятых, вот только… нашими стараниями считал себя поломанными. 

Слава цокнул зубами и надулся, скрестив руки на груди.

— Я не снимаю своей ответственности. Поэтому прошу тебя об одном: не лезь.