#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн

– Он действительно особенный, – делая вид, что не замечает Матвеева, сказал Влад, обращаясь ко мне. Даня хмыкнул, но ничего не сказал. Он умело открыл игристое и разлил его по бокалам под моим пристальным взглядом.

– Давайте выпьем за то, чтобы каждый из нас нашел свой путь, – провозгласил Даня. – А ты, чувак, нашел путь из этой квартиры куда-нибудь подальше.

– Я тебе прямо сейчас направление подсказать могу, – живо отреагировал Влад. – Только намекни.

– Начинается, – свела я брови и сделала маленький глоток вина – оно оказалось прохладным и приятным на вкус.

– Лучше, чем водка? – насмешливо спросил Даня.

Я вспыхнула.

– Вообще-то я не пью.

– Да-да, я помню.

Влад к игристому едва притронулся – сделал глоток и поставил бокал на столик. Даня, впрочем, тоже не пил. Мне вообще показалось, что вино было лишь поводом зайти ко мне домой. И теперь Матвеев с легкой душой что-то рассказывал, то и дело задевая Влада. А потом и вовсе уселся рядом со мной – так близко, что наши предплечья соприкоснулись. Савицкому это не нравилось. И я, чтобы не вызывать конфликта, отодвинулась от Дани, хотя, надо сказать, его близость будила во мне волнение.

Когда в домофон неожиданно позвонили, я вздрогнула. И Влад, не отрывающий от меня взгляда, тоже.

– А вот и пицца! – обрадовался Даня и вскочил с места. – Сиди, Дашка, сам открою.

– Пытается показать, что он здесь хозяин. – Узкие губы Влада тронула улыбка. – Забавно.

– У Дани просто своеобразное чувство юмора, – отмахнулась я, порядком устав от этой ситуации.

– Я бы сказал, своеобразное чувство ревности, – усмехнулся Савицкий. – Он очень тебя ревнует, Дарья. И надеюсь, что не зря.

Минута – и Даня появился в гостиной с двумя коробками, в которых лежала горячая пицца. Проходя мимо Влада, он сделал вид, что плюнул ему на волосы, и я украдкой постучала пальцем по лбу, говоря ему: «Ты что делаешь?» Матвеев лишь обаятельно улыбнулся.

Это был самый странный ужин в моей жизни. Я и два полуобнаженных парня, каждый из которых по-своему нравился мне, сидели в гостиной, ели пиццу, пили колу и… молчали. Стоило мне завести разговор, как они начинали в буквальном смысле нарываться на драку друг с другом. А стоило обратиться с вопросом к кому-то одному из них, как второй начинал демонстративно молчать. Еще мне нравилось словно невзначай касаться Влада, мило улыбаться ему и всячески показывать свое расположение. Возможно, это было неправильно, но Матвеев начинал реагировать на это. Он злился. А я – радовалась.

Когда-то давно мне было больно видеть его полуобнаженного рядом с Каролиной. И теперь я могла только тонко улыбаться, понимая, что он сам находится на моем месте. Зато была довольна моя внутренняя бабушка. Она, как когда-то давно, с умилением наблюдала за тем, как Данечка кушает, и неодобрительно косилась на Влада, который ограничился одним куском – куда больше ему нравилась кола.

После ужина я выдала Владу его одежду, чистую и сухую. Он оделся и понял, что все-таки наше свидание пора заканчивать, а потому стал прощаться. Даня уходить не хотел, но я и его заставила пойти домой.

– Это был чудесный вечер, девочка моя, – сказал Влад, обнимая меня на прощание.

– Да, спасибо за него, – улыбнулась я.

– Сейчас стошнит, – пробурчал Матвеев, и мне вдруг показалось, что я снова вижу того самого мальчишку, который меня донимал весь сад и почти всю школу.

Они ушли. И я, закрыв дверь, прислонилась к стене. Что это вообще было? Девчонки упадут, когда я расскажу им. Я улыбнулась, чувствуя себя вдруг нужной и почему-то красивой. Внимание двух таких парней неплохо поднимало самооценку.

– Ты все-таки классная, – сказала я своему отражению в зеркале, что висело в прихожей.

Отражение лишь улыбнулось в ответ.