Опрометчивость королевы - Виктория Холт

– Давайте же, – кричала она, – мажьте! Я хочу, чтобы меня заметили сегодня вечером.

Ее полная грудь выставлена напоказ, она позвала Уилликина, чтобы тот оценил, как она выглядит. Он бросился обнимать ее, а она несколько раз аппетитно поцеловала его. Было видно, что она замышляет взять его с собой.

«О Боже, – взмолилась леди Шарлотта, – не позволяй ей быть такой дурой».

К счастью, она вовремя изменила свое намерение.

В опере играли национальный гимн, когда она появилась.

Принц-регент стоял навытяжку в своей ложе, с одной стороны от него находился русский царь, с другой – прусский король.

Гимн кончился, зрители рассаживались, и тут кто-то в партере заметил ее.

«Принцесса Уэльская», – пронеслось по рядам, и люди стали приветствовать ее. Возникла ситуация, о которой в опере и не мечтали. Принц и принцесса встретились там.

Царь наблюдал с интересом.

– Какой красивый мужчина, – возбужденно прошептала принцесса.

– Мадам, – сказала леди Шарлотта, – люди ожидают, что вы встанете и ответите на приветствия.

– О нет, – ответила принцесса, так что многие услышали, – когда толстяк в свете, его жена никто, не буду же я вынимать кусок изо рта моего мужа.

Аплодисменты не смолкали.

И тогда принц-регент со свойственной ему элегантностью и мужской грацией, которые всегда были недоступны пониманию принцессы, встал, повернулся к ней лицом и поклонился ей и залу тем неподражаемым поклоном, который вызывал восхищение буквально у всех.

Вечер обернулся триумфом для Каролины и необыкновенным унижением для принца. Когда опера закончилась, она направилась к карете, где ее ждала толпа.

Ждали и принца-регента. «Где жена, Георг?» – неслись насмешливые возгласы. Они особенно злили, потому что он был вместе с иноземными государями.

А Каролине кричали: «Да здравствует принцесса! Боже, благослови невиновную».

Люди толпились вокруг кареты, все хотели пожать ей руку.

Не гнушаясь людьми, она открыла дверцу и пожимала всем руки со свойственной ей приветливостью и дружелюбием. Приветствия не смолкали. Она была героиней дня.

Кто-то крикнул:

– Может, сжечь Карлтон-хауз? Скажи только слово.

– Нет-нет, – закричала она. – Просто разрешите поехать домой и мирно лечь спать. И, Боже, благослови вас.

– Благослови вас Бог, – кричали они в ответ. Конечно, это был настоящий триумф.

* * *

Но скоро она осознала никчемность таких триумфов. Царь был в восхищении, он был потрясен вечером в опере и прислал Каролине записку, прося разрешения навестить ее.

Как очаровательно она все устроит! «Мы должны дать бал. Клянусь честью, мы утрем принцу нос. Мы устроим такой спектакль, какого никогда не было в Карлтон-хаузе».

Это, конечно, было большим преувеличением, но как приятно думать, что, несмотря на происки родственников, она будет принимать у себя королевскую особу.

Она загоняла поваров, долгими часами сидела со своими дамами, колдуя над туалетом. И настояла, чтобы белил и румян не жалели.

– Вот что ему понравилось в прошлый раз. Так не пожалеем их для него.

Она была готова. Но прождала тщетно. Царь не появился.

Без сомнения, его советники дали понять, что не следует в чужой стране навещать принцессу, отвергнутую мужем, к тому же принцем-регентом.

Каролина сняла парик и подбросила его вверх.

– Ну, вот и все, мои ангелы. Она впала в меланхолию.

– Не знаю, почему я остаюсь в этой стране, где со мной так обращаются. Что не дает мне уехать отсюда? По крайней мере, ничто не мешает.

– На материке идет война, – вмешалась леди Шарлотта.

– Пусть идет. Но если бы ее не было, я думаю, я бы уехала. Так было бы лучше для всех, включая меня. Я бы взяла с собой Вилли и кое-кого из друзей.

– А как же принцесса Шарлотта?

– О, моя Шарлотта! Но вы же знаете, она постоянно ссорится с отцом, и большая часть ее невзгод проистекает из-за лояльности ко мне. Может быть, для нее тоже будет лучше.

Принцесса вздохнула. Она находилась в одной из своих очередных глубочайших депрессий.

* * *

Она покинула свой дом на Коннот-Плэйс и уехала в Блэкхит. Там, по ее словам, она будет размышлять о своих бедах, потому что у нее росла уверенность, что она должна что-то предпринять, но не знала что.

Монтэгю-хауз был ей приятен. Там она провела много счастливых минут. Она решила послать за семьей Сапиос, чтобы те порадовали ее своей музыкой. Она принесет покой принцессе и, может быть, вдохновение, в котором она так нуждалась.

Леди Шарлотта торопливо вышагивала с отрешенным видом.

– Ваше Высочество, карета у дверей. Вас умоляют срочно приехать в Коннот-хауз.

– Это уж слишком, я отказываюсь…

– Мадам, там принцесса Шарлотта. Она убежала… к вам.

– Принесите мне капор, – закричала Каролина, и через несколько минут она уже мчалась в Коннот-хауз.

* * *

Там она застала Брогэма, дам из свиты Шарлотты, архиепископа Кентерберийского, лорда-канцлера Элдона, герцогов Йоркского и Сассекского. И в центре этого собрания стояла Шарлотта с вызывающим видом. Увидев мать, она бросилась к ней в объятия.

– Бесполезно, – сказала она. – Я не вернусь. Я буду жить с мамой. Я сделала выбор.

Мужчины выглядели беспомощно. Речь держал Брогэм:

– Ваше Высочество должны подумать, что это может значить.

– Я все обдумала, – величественно произнесла Шарлотта. – Я решила. Устала быть пленницей моего отца. Хочу свободы. Я буду жить с моей мамой. Этого я хочу, этого хотят люди.

Каролина попросила:

– Расскажи мне, что случилось.

Шарлотта рассмеялась.

– Я отказалась выйти замуж за герцога Оранского. – Она передернула плечами. – Мой отказ окончателен, так я ему и сказала. Выйти за него замуж – значит, жить в Голландии, а это мне не подходит. Почему я должна? В один прекрасный день я буду королевой Англии. Вот в Англии я и буду жить.

– А отец знает об этом? – спросила Каролина. Шарлотта подняла глаза к небу.

– Скандал! Вы бы слышали. Я отдаю ему должное, он прекрасно владеет языком. Но вы знаете, как он собирается наказать меня? Он собирается распустить мою свиту, меня будут охранять… тюремщики. Я этого не допущу. Мы будем вместе, хорошо? Мы будем парой изгоев.

Брогэм сказал:

– Ваше Высочество, соизвольте объяснить принцессе, как невыполним этот план.

Каролина кивнула.