Рыцарь любви - Эмма Орчи

Когда он вернулся в комнату, где писал письмо, Маргарита стояла у окна, опершись изящной рукой на спинку стула, вся ее фигура выражала страстное ожидание. С той минуты как ее муж схватил подсвечники, она уже поняла его намерения и все время была наготове помочь ему в случае нужды. Мужество ни на минуту не изменило ей. Стоя в стороне, она чутко прислушивалась к тому, что происходило в окружавшей ее темноте. Только тогда, когда смертельный враг ушел с ее пути, она появилась из своего темного угла и подошла к столу, освещенному лампой.

Войдя в комнату, Блейкни в дверях остановился, как будто радость видеть любимую женщину была ему не под силу. В следующую минуту Маргарита уже была в его сильных объятиях, все тревоги вмиг забылись. Перси помнил одно – она его любит, а он ее боготворит.

Вдруг в окно послышался трижды повторенный крик морской чайки.

– Это, должно быть, Тони, – сказал сэр Перси, осторожно поправляя капюшон на голове жены.

– Лорд Тони? – прошептала она, словно пробуждаясь от сна.

– Ну да, Тони, и с ним еще кое-кто, я велел им быть наготове сегодня вечером, как только в крепости все успокоится.

– Значит, ты был так уверен в успехе? – с изумлением спросила Маргарита.

– Да, – просто ответил сэр Перси.

Затем он подвел жену к окну и поднял над подоконником, окно было невысоко над землей, и две пары сильных рук осторожно помогли Маргарите встать на ноги. Потом Блейкни сам спокойно вылез из окна, и все отправились к воротам крепости. На крепостных валах никого уже не было, веселящиеся граждане были далеко, лишь изредка попадались одинокие пешеходы с узлами, спешившие воспользоваться разрешением покинуть город, где гильотина поглотила уже немало жертв.

Вдруг маленькая группа наткнулась на кучку солдат, в нерешимости стоявших возле открытых ворот форта.

– Смотри-ка, англичанин! – тревожно сказал один из солдат.

– Должно быть, едет домой, в Англию, – лениво ответил товарищ.

Все ворота были отворены при первых звуках церковного колокола, и всем было известно, что всякий желающий мог беспрепятственно ехать куда желал, а о постигшей планы Шовелена неудаче не знал никто в Булони, поэтому маленькая группа, состоявшая из сэра Перси, Маргариты, лорда Энтони Дьюхерста и милорда Гастингса, спокойно миновала городские ворота. Там их ожидали лорд Эверингем и сэр Филипп Глайнд, встретившие отца Фуке около церкви и проводившие его из города, между тем как Франсуа и Фелисите со своей матерью находились под охраной других членов Лиги.

– Мы все участвовали в процессии, наряженные в разные лохмотья, – объяснил лорд Тони Маргарите, пока все они быстро направлялись к гавани. – Мы сами не знали, что нам придется делать, знали только, что нам надо смешаться с толпой и около времени, назначенного для дуэли, быть недалеко от южного крепостного вала. Увидев Блейкни с подсвечниками, мы догадались, в чем дело, и каждый отправился на назначенное ему место. Все это было весьма и весьма просто.

Сэр Тони говорил весело и как бы шутя, но сквозь эту шутливость проглядывали восторг и гордость солдата, восхищающегося смелостью и заслуженной славой своего вождя.

Шлюпки с яхты «Мечта» уже ожидали их в гавани, и, когда они отчалили и гребцы налегли на весла, старый аббат Фуке принялся читать свои молитвы под мягкий аккомпанемент морских волн. Спасение свое и своих близких, их радость и счастье он принял с такой же смиренной кротостью и покорностью, с какой готовился встретить смерть, но тонкое, любящее ухо Маргариты уловило, что в конце молитвы он просил милосердного Бога принять под свой покров нашего английского спасителя…

Только один раз вернулась Маргарита к этому ужасному периоду своей жизни. Она бродила с мужем по каштановой аллее в чудном Ричмондском парке. Был вечер, воздух был наполнен запахом мокрой земли, облетевших роз и увядающей резеды. Положив дрожащую руку на руку мужа, Маргарита полными слез глазами взглянула ему прямо в лицо и прошептала:

– Ты простил, Перси?

– Что, дорогая?

– Тот ужасный вечер в Булони. Выбор, предложенный тебе врагом. Его страшное «или – или». Ведь это я все навлекла на тебя. Это было по моей вине.

– За это, дорогая, я должен благодарить тебя.

– Меня благодарить?

– Без этого вечера в Булони, – сказал Блейкни, сделавшись вдруг серьезным, – без предложенного мне этим дьяволом выбора я никогда не узнал бы, как ты для меня дорога.

При одном воспоминании о той тревоге, о пережитом в тот вечер унижении его голос сделался резок, и он невольно сжал кулаки.

Маргарита еще теснее прижалась к нему и, положив голову ему на грудь, мягко спросила:

– А теперь?

– Теперь я это знаю, – еще серьезнее ответил Алый Первоцвет, крепко прижимая любимую жену к своей груди.