Ветер прошлого - Звева Казати Модиньяни

— Муж писал, что вы собираетесь в самом скором времени вернуться в Милан, — начала Жозефина. — Надеюсь, мне выпадет счастье слушать вас и любоваться вами на сцене великого театра.

— Я уезжаю прямо сегодня, гражданка Бонапарт. На будущей неделе вновь выйду на сцену.

У креолки вертелось на языке множество вопросов по поводу Милана, а певица жаждала расспросить ее о Париже. Они беседовали, время летело незаметно, и, когда взволнованный слуга прервал их разговор, им показалось, что прошло всего несколько минут.

— Генерал Бонапарт, — объявил он, едва отдышавшись.

— Я просто в отчаянии, — заторопилась певица, — у меня и в мыслях не было мешать вашей встрече.

— Вы можете остаться, моя дорогая.

— Мне было бы неловко, — извинилась Грассини и, повернувшись, чтобы уйти, лицом к лицу столкнулась с Наполеоном. При этом она оцарапала себе щеку веером, который держала в руке.

— Я думал, вы в Милане, — холодно и отчужденно заметил Бонапарт.

На бархатистой щечке Джузеппины Грассини проступила алая полоска.

— Да разве вы не видите, что бедняжка поранилась из-за вашей неуклюжести! — набросилась на него Жозефина, даже не поздоровавшись.

— Я сожалею, — вот и все, что он сказал.

— Ничего страшного не случилось, — попыталась сгладить происшествие Грассини, поднося пальцы к щеке.

— Вот, дорогая, держите, — Жозефина протянула певице батистовый платочек.

— Благодарю вас, не стоит беспокоиться, это пустяк, — Джузеппина приложила платочек к царапине.

— Гостиная не должна становиться полем битвы, — сказала француженка, когда Джузеппина вернула ей платок, еще раз поблагодарив за любезность. Пряча его в ридикюль, Жозефина вдруг наткнулась на табакерку, о которой за разговором совершенно забыла.

— Ты чем-то встревожена? — спросил Наполеон, увидев, как изменилось выражение ее лица.

Он смотрел только на жену, другой женщины как будто не существовало на свете.

— У меня для вас сюрприз, mon général^[17].

Легкая улыбка тронула губы Наполеона.

— Я польщен таким вниманием, — поклонился он, хотя на самом деле терпеть не мог сюрпризов: ведь далеко не все из них, увы, оказывались приятными.

— Погодите, вы же еще ничего не видели. Вот! — воскликнула Жозефина, протягивая ему на ладони табакерку.

— Моя табакерка! — ахнул потрясенный Наполеон, переводя взгляд с жены на Джузеппину Грассини и обратно.

— Я нашла ее для тебя! — с гордостью объявила Жозефина.

Перед мысленным взором Наполеона вновь всплыло прелестное личико Саулины, с простодушной улыбкой протягивающей ему ожерелье из зеленых ящерок.

Певица тоже не сводила глаз с табакерки и уже готова была расплакаться при мысли о девочке, ставшей жертвой ее ветрености и тщеславия.

От Жозефины не укрылся этот обмен взглядами между мужем и актрисой. Очевидно, за банальной пропажей и чудесным обнаружением табакерки крылась какая-то из ряда вон выходящая история. Но Жозефина была слишком умна и не стала устраивать сцену: это могло бы обернуться против нее. Лучше все разузнать потихоньку, и тогда в нужный момент у нее будет туз в рукаве.

— Где ты ее нашла? — спросил генерал.

— Мне ее подарили.

— Кто?

— Прекрасная Джорджиана Формиджине.

— А она-то откуда ее взяла?

— Да мне и в голову не пришло спросить. Я не интересовалась подробностями. Разве это важно? — насмешливо спросила Жозефина.

— Важно то, что табакерка нашлась, — отрезал Наполеон.

Джузеппине Грассини очень хотелось расспросить жену Бонапарта. Появилась надежда что-нибудь узнать о Саулине. Но ясно, раз уж сам генерал не упомянул о ней, значит, Джузеппине нечего об этом и думать. Но почему этот решительный человек скрывает столь невинную деталь от своей жены?

— Это верно, — согласилась Жозефина, — важно то, что табакерка нашлась. А еще важнее, — улыбнулась она, — что мой свадебный подарок вернулся к тебе.

Так вот почему он не признался жене, что отдал этот драгоценный подарок маленькой Саулине! Слишком многое пришлось бы объяснять, он этого терпеть не мог.

Наполеон повернулся к Джузеппине.

— Желаю вам счастливого пути, — произнес он.

— Спасибо, генерал, — сказала певица, стараясь ничем не выдать своего разочарования оттого, что ее выставляют за дверь.

Бонапарт взял ее руку и крепко прижал к губам.

— Простите меня, — прошептал он. — Как видите, у меня множество других забот. Но вы не бросайте поиски своей подопечной. — Он поднял на нее взгляд своих холодных и властных серо-голубых глаз. — Если понадобится, смело ссылайтесь на меня.

Так, в свойственной ему грубоватой манере, Наполеон дал понять, что он не забыл о Саулине.