Шопоголик и бэби - Софи Кинселла

М-да. Невероятно, но факт: это были не схватки. Ребенок пока на прежнем месте.

Ничего не понимаю, но, по-моему, врачи все-таки ошиблись. Симптомы совпадали все до единого! И регулярные спазмы были, и боль в спине (ну, не то чтобы боль – так, болезненные ощущения), прямо как в книгах. А меня отправили домой и сказали, что это не роды, не предвестники родов и вообще до родов еще далеко. Так что родовые муки у меня еще впереди.

Неудобно получилось. Особенно когда я требовала эпидурал, а все вокруг смеялись. Могли бы и удержаться. Или хотя бы не звонить друзьям и не веселить их. Я же слышала, что шепчет акушерка.

Из-за этого случая я полностью пересмотрела свое отношение к деторождению. Если эти жуткие боли никакие не схватки, как же тогда больно при настоящих родах? После больницы у нас с Люком состоялся длинный и откровенный разговор. Я сказала, что как следует подумала и решила, что рожать я не буду, так что нам надо искать другой выход из создавшегося положения.

Люк был очень мил, а не просто отмахнулся: «Любимая, все будет в порядке!» (как советовала по телефону эта глупая акушерка-консультант). Он позволил мне включить в список разрешенных все обезболивающие процедуры, какие я захочу, сколько бы они ни стоили. Вот я и выбрала услуги рефлексотерапевта, массажиста с горячими камнями, ароматерапевта, мастера акупунктуры, гомеопата и традиционную греческую акушерку, которая называется «дула». Теперь каждый день звоню в больницу, уточняю, на месте ли анестезиологи – а то вдруг уволились, заболели или заперты в каком-нибудь шкафу?

А дурацкий родильный камень я выкинула. Он всегда казался мне фальшивкой.

Прошла уже неделя, а у меня все по-прежнему, только живот отяжелел и ходить стало труднее. Вчера мы ездили к мистеру Мозгли, он объявил, что все в полном порядке, – кстати, ребенок перевернулся и теперь предлежание как раз такое, как надо. Врач говорит, это хорошие новости. Хм. Может, для ребенка и хорошие. Но не для меня. Теперь и не походишь толком, и не уснешь. Вчера проснулась в три часа ночи – до того неудобно было, что я пошла смотреть по кабельному передачу «Роды без прикрас. Опасные травмы».

Если вдуматься, зря я это сделала. К счастью, Люк тоже проснулся, приготовил мне успокоительное – чашку горячего шоколада – и объяснил, что мы вряд ли попадем в снежную бурю, когда вокруг на двести миль не найдется ни одного врача, а рождаться будут близнецы. По крайней мере, одну генеральную репетицию мы уже провели.

Люку в последнее время плохо спится, а виноват во всем «Аркодас». Каждый день Люк совещается с юристами, проводит консультации с подчиненными, пытается устроить встречу с руководством «Аркодаса», чтобы разом все прояснить. Но Йен уже дважды отменял совещания, не предупредив, а потом вдруг выяснилось, что он в отъезде. Так что у Люка на работе все по-прежнему, и чем дальше, тем сильнее он нервничает. Мы оба будто знаем, что запал уже подожжен, а ничего не попишешь: приходится сидеть и ждать.

Чего я никогда не умела, так это ждать. Детей, телефонных звонков, обычных распродаж – словом, ничего.

Одно утешение: теперь мы с Люком в миллион раз ближе, чем были еще месяц назад. За последнюю неделю мы успели все обсудить – его компанию, планы на будущее. Однажды даже достали все фотографии, которые сделали во время медового месяца, и пересмотрели их.

Мы говорили обо всем на свете. Кроме Венеции.

Хотя я пыталась. Пробовала втолковать Люку, какая она на самом деле, – за ужином, когда мы вернулись из больницы. Но Люка не убедила. Он уверен, что Венеция не могла сказать мне, что у них роман. Они просто давние хорошие друзья. Может, я все-таки ослышалась или неправильно поняла ее?

От этого мне захотелось запустить тарелкой в стену и заорать: «За кого ты меня держишь? За дуру?» Но я устояла. Просто решила не портить вечер крупной ссорой.

С тех пор разговоров о Венеции я не заводила. Люк и без того измучен. И потом, он говорит, что с Венецией мы больше никогда не увидимся, разве что сами захотим. Люк не стал заниматься рекламой ее центра, мистер Мозгли принял меня обратно, а Люк пообещал, что больше никогда не будет встречаться с Венецией. Он считает, что эта краткая глава в нашей жизни кончена и возвращаться к ней незачем.

Только я никак не могу перевернуть последнюю страницу. В глубине моей души поселилась тревога. Нет, я не ошиблась. Венеция открытым текстом заявила, что у нее с Люком роман. Она чуть не погубила наш брак, а потом взяла и исчезла.

Вот если бы увидеться с ней, высказать все, что я о ней думаю…

– Бекки, опять ты скрипишь зубами, – терпеливо говорит Сьюзи. – Перестань.

Она приехала полчаса назад, нагруженная самодельными рождественскими подарками с ярмарки в школе, где учится Эрни. Сьюзи подает мне чашку заваренного малинового листа и печенье в виде Санта-Клауса, с сахарной глазурью.