Принц теней - Рэйчел Кейн

– Ну?! – Она бы стукнула меня еще раз, если бы руки у нее не были заняты. – Давай, пошевеливайся! И без фокусов!

Я снова поклонился, так неуклюже, как только мог, и она поспешила в направлении кухни с подносом в руках.

Я же вернулся к двери в комнату Розалины. Мой замысел удался – замок не сработал. Дверь тихо открылась, я скользнул внутрь и осторожно прикрыл ее за собой. Но не успел я повернуться, как Розалина уже стояла менее чем в двух футах от меня, приставив сверкающий кинжал к моему горлу.

– Как вы смеете, – сказал она тихо. – Как вы смеете приходить сюда – с кровью моего брата на руках?

– Это была кровь Меркуцио, не Тибальта, – возразил я. – Человека, которого ваш брат убил просто так, без всякой причины. Моего друга. – Я протянул руку и схватил ее за запястье, не отводя при этом лезвия ножа от своего горла. – Вы же знаете, что я не любил вашего брата. Из уважения к вам я скажу, что мне жаль… но только из уважения к вам. Я всегда ненавидел его. За каждый удар, который он вам нанес… за ту боль, которую он вам причинял… я ненавидел его, Розалина.

Она задержала дыхание, и я увидел, как она закусила губу. Глаза ее наполнились слезами, а я ведь никогда не видел, чтобы она плакала, – никогда!

– Он был моим братом. – Голос ее прерывался.

– Братом или нет, а он не имел права творить такое! И я не могу простить его.

Что делала моя предательская рука? Она двигалась вдоль по ее запястью вверх, от предплечья – все выше, и вот она уже коснулась ее щеки. Ее кожа была такой теплой и шелковистой, и вдруг я почувствовал ее близость, почувствовал слабый аромат розы и свечного воска, и эти слезы… и этот опасный, острый кинжал в ее руке не имел никакого значения, он не значил ничего, ничего…

Я дрожал от наслаждения, прикасаясь к ее коже – пусть даже вот так, кончиками пальцев, еле-еле… мои пальцы поползли вниз, очерчивая линию ее губ, и я почувствовал, как бьется у нее сердце. Она вздернула подбородок вверх, но не отстранилась. Острие ее кинжала находилось в миллиметре от моего горла, и я рассеянно подумал, что это даже хорошо, потому что иначе я бы не смог противиться искушению приблизиться к ней еще и тогда уже точно утонул бы в этой пучине… а может быть, наплевать на нож и…

Она вдруг прерывисто вздохнула и спасла меня от этих самоубийственных мыслей. Отбросив кинжал в сторону, словно он жег ей руки, она отстранилась, обхватила себя руками, опустила голову и отвернулась от меня. Локон кудрявых темных волосы выбился из прически и вился около ее изящно изогнутой шеи, и мне так хотелось заправить его ей за ухо… или нет, вынуть все эти шпильки и заколки из ее волос, чтобы они рассыпались тяжелой волной и мягко и послушно легли бы мне на руку…

– Зачем вы здесь? – прошептала она. – Господи, Бенволио, вы понимаете, что они вас изрежут на кусочки, если найдут?

Мне пришлось совершить над собой огромное усилие, чтобы вспомнить, зачем я пришел сюда, – я слишком далеко ушел от цели, и нужно было время, чтобы восстановить равновесие. Я отвернулся от Розалины, уставился на пламя свечи и попытался прочистить мозги.

– Ваша кузина, – сказал я наконец. – Она сегодня днем тайно обвенчалась, ускользнув от свиты. Она обвенчалась с Ромео.

– Что?! – вскричала пораженная Розалина. – Но как? Как она могла… как это могло случиться? Это же безумие! Неужели он не понимает, что моя семья убьет их обоих?!

– Моя семья тоже, – заметил я. – Бабушка точно скорее предпочтет видеть их обоих мертвыми.

– Но… жениться?! Ох, да это просто беда. Я думала, это все так, болтовня, фантазии – которые объясняются страхом перед своей скорой нежеланной свадьбой… Я знала, что она способна на глупые поступки, но не думала, что она до такой степени безрассудна.

– Мы еще можем остановить их, – сказал я. – Но мне нужна ваша помощь.

– Какая?

– Думаю, Ромео сейчас здесь, в этом доме. – Я увидел, как Розалина в ужасе зажала рот рукой. – В ее комнате. Скорей всего – собирается лечь с ней в постель. Я не могу войти туда: она поднимет криком на ноги весь дом, и тогда мы с Ромео оба отправимся на корм псам. А вот если войдете вы…

– …То я буду лишь привлеченной любопытством кузиной – будущей монахиней, которая потрясена тем грехом, который открылся ее взору, – подхватила она и улыбнулась дрожащими губами. – Да. Я сделаю это.

Конечно, риск все равно оставался: ведь предполагалось, что она заперта в своей комнате, но я надеялся, что в суматохе этому не придадут особого значения. А Джульетте точно будет не до этого.

– Только дайте ему уйти тихо, – попросил я девушку. – Любой шум будет стоить ему жизни. Пожалуйста.

В ее глазах блеснула сталь: она вспомнила, что именно мечом Ромео сегодня днем был убит ее брат. Это было так просто, так легко – дать шанс своей семье, которая столь сильно жаждала мести. Ничего не нужно, просто один испуганный крик, и она ничего не потеряет в итоге – только мое уважение.

Я схватил ее за руку, когда она проходила мимо меня, и на какое-то мгновенье наши пальцы сплелись так крепко, что мне стало больно… а потом Розалина открыла дверь комнаты и вышла.

«Дурак! – сказал я себе во внезапном припадке холодной яростной паники. – Она же выдаст тебя. Она должна выдать тебя: она Капулетти по крови, она сестра Тибальта, который погиб от руки Монтекки… и ты доверился ей – доверил ей судьбу убийцы Тибальта в день его смерти! Дурак!»

Но у меня не было другого выхода.

Я задул свечу и, выйдя на балкон и притаившись там, стал ждать в напряженной тишине. Ничего не было слышно – ни криков, ни шума, полная тишина. А что, если она сейчас просто спустилась по лестнице, чтобы предупредить обо всем своих дядю и тетю? Что, если прямо сейчас стражники Капулетти занимают свои места по всему дому и в саду? Я мог хорошо прыгать по крышам, но замок Капулетти был слишком обособлен от других зданий, и никто, даже я, при всей моей ловкости и практике, не смог бы перепрыгнуть с крыши этого замка на крышу самого ближайшего дома, тем более что черепица была мокрой и скользкой от дождя. Я бы просто разбился, переломал бы все кости и позвоночник разом – и мне оставалось бы только молить небеса о скорой смерти.

Послышался слабый, едва уловимый скрип открываемой двери – и я обнажил меч.

Когда Розалина положила мне сзади руки на плечи, я невольно вздохнул от облегчения. Она прошептала, подавшись вперед, к моему уху:

– Я не выдам вас, Принц Теней. Не выдам даже сегодня.

Я опустил меч, вернулся в комнату и закрыл балконную дверь, через которую видна была серая пелена дождя. Когда я повернулся к Розалине, она держала в руках трут и снова зажигала свечи, и в их неверном свете я заметил, что на щеках ее играет румянец, а в глазах притаилось странное выражение. Она поставила лампаду на стол и села, сложив руки перед собой. После недолгого колебания я сделал то же самое.

– Он… был там? – спросил я и увидел, что румянец на ее щеках стал еще гуще.