Жасминовые сестры - Корина Боманн

Гораздо больше меня беспокоило то, что я ее обманывала. Если Элла узнает, что я пошла в фотостудию одна, то потом будет упрекать меня за то, что я не подумала о ней. И, наверное, обидится на меня на веки вечные.

Очутившись наконец перед этим домом, я убедилась, что Лорен — честный человек. Это была не ловушка, а настоящая фотостудия. На витрине висела табличка, обрамленная цветочками, и на ней было написано: «Хэннинг Вильниус, фотограф».

Рядом висели и стояли многочисленные снимки, на которых были запечатлены супружеские пары, дети или респектабельные господа в старомодных костюмах.

И вдруг я снова вспомнила Тхань: однажды мы побывали с ней в одном из фотоателье Сайгона. Собственно говоря, мы прижались тогда носами к витрине фотостудии, и нас заметил и пригласил внутрь фотограф-француз. Он спросил нас: может быть, мы хотим, чтобы он нас сфотографировал? Он сказал, что мы «прекрасно выглядим», и, преодолев страх, мы согласились. Фотографию, которую подарил нам фотограф несколько дней спустя, я спрятала дома и не взяла с собой, когда сбежала. Потом я очень об этом пожалела, потому что благодаря этому снимку Тхань всегда была бы со мной.

Еще какое-то время я постояла в нерешительности, но затем набралась мужества. Мне было все равно, что скажет фотограф; даже если он меня прогонит, я ничего не потеряю. Тогда я просто вернусь к своей работе, ничего никому не скажу и в конце концов забуду об этом.

Итак, я преодолела две ступеньки и вошла в помещение под звон колокольчика.

Не успел этот звук стихнуть, как в ателье появился человек, которому на вид было лет двадцать. Его светлые волосы были разделены пробором и напомажены. Рубашка, жилет и галстук были чистыми, опрятными, а брюки гольф плотно прилегали к гетрам.

— Что вы хотели, уважаемая дама? — спросил он.

Мне показалось довольно странным то, что он назвал меня дамой. До сих пор так ко мне не обращался даже Лорен.

— Э… меня прислал Лорен. Я… Я Ханна.

Молодой человек взмахнул руками:

— Так это вы! Лорен рассказывал мне о вас, но умолчал о том, как вы выглядите. Ох уж этот старый лис!

Я оробела. Неужели моя внешность его разочаровала?

— Если я вам не подхожу, то я уйду, — сказала я, однако Вильниус удержал меня.

— Нет-нет, вы меня вполне устраиваете. Просто мне бы хотелось, чтобы Лорен выражался точнее. Ну ладно. Меня зовут Хэннинг Вильниус. А вы родом из Индокитая, не так ли?

Я кивнула:

— Из Сайгона.

— Из Сайгона! — повторил молодой человек, вновь театрально вскинув руки. — Там, наверное, чудесно! Что же занесло вас из рая в столь неприветливую и печальную серую местность?

— Иногда рай перестает быть раем, — ответила я, надеясь, что такое объяснение его удовлетворит.

— Мне нравится, когда в женщинах есть загадка, — лукаво сказал Хэннинг.

Друг Лорена провел меня за занавеску, где стояли лампы и штатив. У стены было несколько ящиков. Я предположила, что там хранится реквизит, которым любили пользоваться фотографы. В стороне стояла вешалка для одежды. Висящие там платья сияли яркими красками или блестели, как звездное небо. Там же лежали боа из перьев, всевозможные платки и повязки на голову.

— Давайте посмотрим, — сказал Хэннинг Вильниус и подошел к одному из ящиков. — Ваша внешность больше подходит для показа вечерних мод. Минуточку…

Он отодвигал одно платье за другим, затем выбрал одно из них и вытащил его вместе с вешалкой. Я пришла в ужас, увидев, что оно красного цвета — из шелка или сатина, узкое, с широким вырезом.

Я окаменела. У меня перед глазами вдруг снова возникла Ариана, подающая мне красное платье, в котором меня продали с аукциона.

Мой желудок сжался, когда Хэннинг повернулся и протянул платье мне:

— Наденьте-ка его. Там сзади есть ширма.

Я медлила.

— А у вас нет… ничего другого? — испуганно спросила я.

Мое сердце билось так часто, словно готово было выскочить из груди.

— А зачем? — спросил фотограф. — Я считаю, что вам очень идет красный цвет. И, кроме того, это — одна из новейших моделей, которые я получил. Долго это платье здесь не провисит, завтра посыльный снова заберет его.

Я чуть не расплакалась, когда Хэннинг Вильниус нетерпеливо фыркнул.

— Ну ладно, нет, так нет.

Он отнес платье к ящику. Я была уверена, что сейчас он меня прогонит. Так мне и надо. Зачем я вообще пришла сюда? Мне не нужна фотография для модного журнала! У меня есть рабочее место в балхаусе, Элла и тайна — о том, что я танцевала с Лореном в саду. Это было гораздо больше, чем то, на что я надеялась всего пару месяцев назад!

— Тогда… Тогда я, наверное, лучше пойду, — сказала я и повернулась к двери.

— Стойте! — сердито крикнул мне Вильниус. — Вы что, думаете, что уйдете отсюда без единой фотографии? У меня есть еще много платьев, и следующее, которое я вам подберу, вы обязательно наденете! Обещаю, что ни вы, ни я об этом не пожалеем! Такая красавица, как вы, конечно, должна быть привередливой, не так ли?

Я робко остановилась, но все же смотрела на дверь, борясь с собой. Этот человек, собственно, не имел права мне приказывать, однако мне не хотелось, чтобы Лорен разозлился на меня, потому что я рассердила его друга.

Фотограф снова побежал к вешалке и стал передвигать одно платье за другим, проверяя маленькие таблички, прикрепленные к ним. В конце концов он выбрал еще одно платье.

— Вот, как вам это? Все это — вечерние платья, самые лучшие из них я уже сфотографировал.

Он держал передо мной платье кремового цвета с длинной блестящей бахромой.

— Оно вам тоже подойдет. Или у вас есть возражения и против этого наряда?

— Нет, конечно, — быстро ответила я и взяла платье у него из рук.

— Отлично. Тогда идите за ширму и переоденьтесь, а я пока займусь освещением.

Несмотря на то что занавеска была такой плотной, что снаружи действительно ничего не было видно, я все же, раздеваясь, испытывала чувство страха. Вечернее платье приятно холодило мою кожу и было гладким на ощупь. Оно было еще красивее, чем то, которое подарил мне Лорен.

Выйдя из-за ширмы, я бросила взгляд на свои ноги. Туфли, которые были на мне, абсолютно не подходили к этому платью. Хэннинг тоже заметил это, и всего через несколько минут я уже стояла перед ним в босоножках кремового цвета на небольших каблуках. Вильниус попросил меня причесаться и дал мне повязку из своего сундука с реквизитом. Затем он посадил меня перед занавеской, на которую направил несколько прожекторов.

В тот день после обеда я узнала, сколько времени нужно, чтобы такой человек, как Хэннинг Вильниус, остался доволен. Снова и снова он что-то поправлял на мне, осторожно двигал мое плечо назад, а подбородок вперед. Я казалась себе одной из кукол-манекенов, и через некоторое время у меня появилось ощущение, будто я растянула себе все мышцы.