Любовь и верность - Мэгги Робинсон

Бауэр пожал плечами.

– Ну, если тебе так хочется… Вы, англичане, сумасшедшие.

– Может, дадите мне руку – как джентльмен, чтобы помочь встать? – Мэри не была уверена, что сможет подняться сама. – Это меньшее, что вы можете сделать.

Еще одно пожатие плечами. Его левая рука потянулась к ней, а правая по-прежнему держала пистолет, нацеленный в ее голову.

У нее будет совсем мало времени, так что ей нельзя двигаться неуклюже. Она почти сбросила стеганое одеяло с фонографа, когда споткнулась об него. Один хороший рывок – и она высвободит его.

И этот рывок ей поможет сделать Бауэр.

Мэри представила, что играет в крикет. Одеяло взлетело в воздух и упало Бауэру на голову. Мэри надеялась, что его рот откроется от удивления и часть мышиного помета высыплется прямо в него.

– Scheiss! Дерьмо! – выкрикнул Бауэр, хватаясь за одеяло.

Именно так.

Мэри выставила вперед испачканную травой ногу, о которую на мгновение ослепленный мужчина тут же споткнулся.

Пистолет выстрелил, когда Бауэр упал. Несколько долгих секунд он барахтался под одеялом, а потом замер.

Мэри подбежала к стене и схватила грабли. Они казались куда более смертоносными, чем лопата, и Мэри не терзали сомнения о целесообразности их использования.

«Алек, Алек, прошу тебя, очнись!» – молила она про себя. Мэри занесла грабли над Бауэром, в последнее мгновение развернула их зубьями вверх и со всего маху обрушила их на него. Она не решилась приподнять одеяло, чтобы посмотреть, в какое место попала. К счастью, он все еще не двигался. Мэри надеялась, что он нанес себе смертельное ранение и больше не будет представлять угрозы.

Мэри била крупная дрожь, но она держалась за грабли, как за спасательный круг.

А потом она еще раз ударила его.

Быть может, за это и за свои недавние действия она попадет в ад, однако Мэри надеялась, что этого не случится.

– Ты была так занята, детка.

Голос Алека звучал совсем слабо, но все же его было слышно. Оглянувшись, она увидела, что он сидит в «пегасе», а из головы у него струится кровь.

– Алек! – закричала она.

– Не так громко, у меня дьявольски болит голова. – Указав на Бауэра, он спросил: – Это наш добрый доктор, я полагаю? Я не знал, кто меня ударил. Он мертв?

– Не знаю… Я боюсь смотреть… Надеюсь.

– Такая жестокость от такой милой маленькой леди, как ты… Помоги мне, пожалуйста, выбраться из машины, Мэри. Прошу тебя.

Мэри протянула ему руку, и Алек почти выпал из автомобиля.

– У меня все двоится перед глазами. Я вижу двух тебя, но это приятное зрелище. Прости, пожалуйста, что подвел тебя. – Он нетвердо стоял на ногах и держался за крыло машины.

– Ты меня не подводил, – возразила Мэри. – Кто мог предположить, что он явится сюда?

– Я должен был это сделать. Нам нужно убедиться, что он мертв, Мэри. Дай мне грабли, чтобы я мог на них опереться.

Мэри не была уверена, что готова расстаться с граблями, потому что и сама неуверенно держалась на ногах. Она неохотно разжала пальцы и протянула грабли Алеку, думая о том, что поможет ейустоять.

Алек, как и она, был босым. Кроме брюк и крови на нем ничего не было. Он пошел вперед, тяжело опираясь о грабли.

– Тебе придется наклониться и приподнять край одеяла, Мэри. Я не могу сделать это, а если сделаю, то упаду. Голова идет кругом.

Мэри с трудом сглотнула, испытывая страх перед тем, что она сейчас увидит. Она закрыла глаза, но тут отчетливо услышала, как пистолет выстрелил снова.