Королевские игры - Джейн Фэйзер

Уолсингем попытался зайти с другой стороны:

- Мадам, народ испуган и растерян. Ходят слухи о высадке в графстве Сассекс французского войска под командованием герцога де Гиза и появлении в Ньюкасле испанских сил во главе, с герцогом Пальмой. Упорно пророчат гражданскую войну, а кое-кто даже верит, что мятежники уже убили ваше величество. Беспокойство нарастает, и необходимо принимать срочные меры к его устранению. Лишь самые суровые действия против Марии Стюарт смогут остановить волну беспорядков.

Елизавета отвернулась к окну и властно подняла руку.

- Не желаю ничего слышать. Если людям необходимо видеть, что я жива и остаюсь их королевой, значит, надо проехать по улицам Лондона торжественной процессией.

Придворные переглянулись, снова одновременно поклонились и вышли из комнаты.

- Эмиас Полит пишет, что содержание леди Марии в Чартли-Холле сопряжено с серьезными трудностями, - заметил Уолсингем, останавливаясь в передней. - Необходимо перевезти узницу в более надежное место.

- Значит, надо срочно вызвать Полита. Пусть сам изложит свою позицию перед королевой. Может быть, к его словам она прислушается. - Лорд Берли покачал головой. - Государственный совет единогласно считает, что Мария Стюарт должна предстать перед судом, и парламент придерживается того же мнения.

Уолсингем погладил аккуратную бородку.

- Давайте дождемся, пока нынешних преступников осудят и казнят. После этого я выступлю в парламенте и попрошу палату лордов обратиться к королеве с петицией. Вряд ли ей удастся противостоять и государственному совету, и парламенту.

- Хотелось бы разделить ваш необоснованный оптимизм.

Берли коротко поклонился и ушел.

Уолсингем отправился в Вестминстер, где все еше продолжался суд. Подсудимым отказали в защите, так как вина их была уже доказана, а услуги адвокатов в подобных преступлениях не предусматривались. На допросах было выявлено четырнадцать участников заговора, однако господина секретаря особенно интересовали семь из них, ив первую очередь Баллард, Бабингтон и Сэвидж. Они были его собственными голубями: его люди их выкормили, выучили, окольцевали и пустили летать по заданному маршруту, чтобы использовать для полного и окончательного уничтожения католической ереси в прекрасной Англии. Но если Елизавета будет продолжать упрямиться и откажется выполнить свою часть работы, то вся тонкая, искусно разработанная схема затрещит и лопнет, а многочисленные казни окажутся напрасными.

Как только преступников вывели и вынесли из зала суда, чтобы отправить обратно в Тауэр, сэр Фрэнсис вернулся в особняк на Сизинг-лейн и сел писать письмо сэру Эмиасу Политу. Секретарь королевской канцелярии убедительно просил надзирателя Чартли-Холла срочно приехать в Лондон. Возможно, тюремщик Марии Стюарт сможет привести более убедительные доводы, которые не удалось найти членам государственного совета. Закончив работу, лорд Уолсингем собрался отправиться на жилую половину, но не успел: в дверь тихо постучали.

- Кто там?

Створка слегка приоткрылась, и в кабинет, подобно бестелесному привидению, просочился Ингрэм Фрайзер.

- Информация, которую вы заказывали, сэр.

Он прислонился к двери, чтобы она закрылась, и прямо посмотрел на хозяина и господина.

- Какая именно?

Сэр Фрэнсис снова опустился в кресло. Сведения Фрайзера неизменно отличались особой актуальностью.

- Вы приказали внимательно присмотреться к шевалье де Вожира, сэр. - Фрайзер шмыгнул носом и утерся рукавом. - Появилось кое-что интересное… относительно мастера Томаса.

- О? - Сэр Фрэнсис подался вперед и положил локти на стол. - Так говори же скорее.

- Выяснилось, что много лет назад, когда ваш кузен только что окончил университет, между ним и шевалье возникла ссора. Дело было в Париже, а речь шла о юной персоне, которой весьма интересовался шевалье. Ему не понравилось, что мастер Томас, в свою очередь, проявил настойчивый интерес, и завязалась драка. Мастер Томас ранил француза, а тот поклялся отомстить.

- Юная персона, говоришь? Юноша или девушка? - требовательно уточнил Уолсингем.

Человек, коллекционирующий чужие секреты, не имел права пройти мимо столь важной подробности.

- Юноша, сэр. Вернее, мальчик четырнадцати лет. После поединка, когда шевалье не имел сил противостоять, ваш кузен его увез. Говорят, что де Вожира не забыл ни о поражении, ни об оскорблении. - Фрайзер снова шмыгнул и почесал нос грязным пальцем. - Ждать от этого человека симпатии к Уолсингемам не стоит, сэр.

- Понятно. - Сэр Фрэнсис кивнул, открыл ящик стола и достал золотой нобль. Подбросил в воздух, и Фрайзер ловко поймал прямо на лету. - У тебя нюх не хуже, чем у ищейки, приятель.

Фрайзер склонил голову в знак благодарности и сунул монету в карман.

- И еще. Слышал разговоры о даме…

Уолсингем снова наклонился, чтобы не пропустить ни слова. Закончив донос и повернувшись к двери, Ингрэм, словно между прочим, бросил через плечо:

- Мистрис Розамунда проявляла интерес к обществу шевалье.

- Что?

Сэр Фрэнсис мгновенно утратил самообладание. Фрайзер любил приберечь напоследок самое ценное, чтобы, уходя, небрежно козырнуть.

- Хочешь сказать, что он в ответе за?…

- Об этом не знаю, сэр. Но, как я уже сказал, молодой особе нравилось его внимание.

Фрайзер растворился так же незаметно, как и появился.

Лорд Уолсингем долго сидел в задумчивости. Неужели шевалье использовал Розамунду в качестве орудия мести Томасу? Неужели намеренно развратил и соблазнил сестру врага? Что ж, отличный реванш, вполне в духе дьявольского ума. Господин секретарь мрачно усмехнулся. Шевалье явно не подумал о том, что среди Уолсингемов найдется достойный соперник.

Сэр Фрэнсис снова выдвинул ящик и достал один из давних рисунков Розамунды. Набросок привлекал внимание, хотя до этой минуты представлял лишь абстрактный интерес. Зато сейчас стало ясно, каким образом его следует применить.

В один из солнечных и теплых сентябрьских дней, когда Розамунда рисовала в саду, из Лондона прискакал посыльный. А немного позже, возвращаясь домой к обеду, она услышала, как Томас приказывает оседлать коней для себя и мастера Марло.

- Что случилось, Томас? Куда вы собираетесь?

Брат оглянулся:

- А, вот и ты. Едем в Лондон. Заговорщиков осудили и огласили приговор. Казнь станет поводом для всенародного ликования. Сэр Фрэнсис пишет, что если хочешь приехать, то тебя с радостью встретят на Сизинг-лейн. Что ни говори, а ты тоже внесла свою лепту в общее дело.

От поездки в Лондон отказываться не стоило. Жизнь в Скэдбери отличалась приятным умиротворением, однако уже через несколько дней в привычном однообразии начал ощущаться легкий оттенок скуки, так что развлечение подоспело как раз вовремя.