Красив, богат и не женат - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Крайне консервативными, — предупредил он. — Одно знакомство. То же самое относится к Аннабел. После этого я закрываю лавочку.

Пластиковая улыбка Порции немного подтаяла по краям.

— Но ваш контракт кончается в октябре. Сейчас только середина августа.

— Не трудитесь объяснять, — отмахнулась Аннабел. — Хит желает получить предлог уволить нас. Он не верит в неудачи и, если отделается от нас, сможет легко свалить с больной головы на здоровую.

— Уволить? — Порция побледнела.

— Для вас это будет абсолютно новым впечатлением, — мрачно буркнула Аннабел. — К счастью, для меня это не первый случай. У меня широкая практика.

Порция усилием воли взяла себя в руки.

— Знаю, все тянулось чересчур долго, как, впрочем, у всех, кто решается обратиться в брачные конторы. Процесс достаточно нелегкий. Вам нужны результаты, и вы их получите, только наберитесь немного терпения.

— Я терпел несколько месяцев, — возразил он. — Это достаточно долго.

Глядя в гордое упрямое лицо, Аннабел не смогла промолчать:

— Собираетесь принять ответственность за все аспекты проблемы?

Хит спокойно встретил ее взгляд.

— Совершенно верно. Именно это я сейчас и делаю. Я с самого начала говорил, что желаю чего-то экстраординарного, и, если бы думал, что найти такую женщину будет легко, давно бы ее нашел.

Он медленно встал.

— Можете не торопиться. Я даю вам сколько угодно времени, чтобы подготовиться к последней встрече. И поверьте, ник то не надеется на удачу больше меня.

Они тоже встали. Хит направился к двери и отступил, чтобы их пропустить, едва не коснувшись головой таблички с названием трейлерного парка.

Аннабел взяла сумочку, удостоила его величественным кивком и, кипя гневом, покинула офис. У нее не было настроения спускаться вниз вместе с Порцией, так что она опрометью бросилась к лифтам.

И как выяснилось, спешила напрасно.

Порция замедлила шаги, наблюдая, как Аннабел исчезает за поворотом. Офис Боди находился справа, в двух шагах от нее. Получасом раньше, проходя мимо на встречу с Хитом, она вынудила себя не заглядывать туда, хотя знала, что Боди наверняка там. Кожей чувствовала. Даже во время кошмарных переговоров с Хитом, когда больше всего на свете требовалось сохранить ясность разума и присутствие духа, она его чувствовала.

Всю прошлую ночь она лежала без сна, воскрешая в памяти все те ужасные вещи, которые он ей наговорил. Может, Порция и простила бы его вранье насчет происхождения и воспитания, но остальное простить невозможно. Кто он такой, чтобы брать на себя миссию ее психоаналитика?! Единственное, что с ней неладно, — это его участие в ее жизни. Может, она и была немного угнетена до того, как встретила его, но все это выеденного яйца не стоило. Прошлой ночью он выставил ее полной неудачницей, жалким ничтожеством, а этого она никому не позволит.

Дрожащей рукой она взялась за ручку двери. Боди привольно развалился в кресле, прижимая к уху телефонную трубку. При виде Порции он расплылся в улыбке и спустил ноги на пол.

— Джимми, я тебе перезвоню. Да, неплохо звучит. Увидимся.

Он отложил телефон и поднялся.

— Привет, беби. Ты все еще разговариваешь со мной? Его дурацкая сияющая улыбка едва не сбила ее с ног. Перед ней был мальчишка, только сейчас заметивший на крыльце новый велик. Порция поспешно отвернулась, чтобы взять себя в руки, и оказалась лицом к лицу с длинным рядом памятных реликвий: парой журнальных снимков в рамках, общих фотографий команды, в которой играл когда-то Боди, газетных вырезок. Но ее внимание привлек черно-белый снимок. Фотограф поймал тот момент, когда Боди шел с поля после игры: шлем сбит на макушку, ремешок болтается, в углу маски застрял комок грязи. Глаза сияют торжеством, а судя по ослепительной улыбке, ему принадлежит весь мир.

Порция прикусила губу и заставила себя обернуться к нему.

— Между нами все кончено, Боди.

Улыбка медленно померкла. Он обошел вокруг стола и шагнул к ней.

— Не делай этого, милая.

— Ты жестоко ошибался насчет меня, — выдавливала она слова, которые вернут ей покой и безопасность. — Я люблю свою жизнь. У меня есть деньги, прекрасный дом, успешный бизнес. Есть друзья — хорошие, верные друзья.

Горло у нее перехватило.

— Повторяю: я люблю свою жизнь. Во всех ее проявлениях. Если не считать всего, что касается тебя.

— Не нужно, беби.

Он протянул к ней нежные, массивные ручищи. Не дотрагиваясь. Моля о прощении.

— Ты по натуре борец. Найди в себе силы бороться за нас. Порция заранее приготовилась к боли.

— Можешь назвать все это временным увлечением. От скуки. Теперь все кончено.

Ее губы по-детски дрогнули, и она, не ожидая ответа, отвернулись, пошла к выходу, автоматически спустилась в лифте вниз. И столкнулась в дверях с двумя хорошенькими девушками. Одна показала на ее ноги, и обе рассмеялись.

Порция протиснулась мимо, глотая слезы, хватая ртом воздух. Рядом проехал двухэтажный туристический автобус. Гид цитировал Карла Сандберга громовым, театральным голосом, невидимыми ногтями царапавшим кожу.

— Штормовой, грубый, опасный… Город широких плеч. Мне говорят: ты порочен, и я верю…

Порция вытерла глаза и ускорила шаг. У нее много работы. Работа лечит все.

Кондиционер «шермана» сломался, и, вернувшись домой, Аннабел представляла собой пикантное сочетание спутанной массы локонов и безнадежно помятого платья. Но она не вышла из машины. Долго сидела со спущенными окнами, готовясь к следующему шагу. Он дал ей всего один шанс, а это значит, что больше тянуть нельзя.

И все же понадобилась вся сила воли, чтобы вытянуть из сумочки сотовый и набрать номер.

— Делани, привет. Это Аннабел. Да, знаю. Сто лет…

— Мы бедны, как церковные мыши, — объявила Делани Лайтфилд Хиту в вечер их первого официального свидания, всего через три дня после знакомства. — Но все же лицо сохранили. И благодаря связям дяди Элфредау меня прекрасная работа по устройству гастролей в «Лирической опере».

Все это она выложила с милым самоуничижительным смехом, заставившим Хита невольно улыбнуться. В свои двадцать девять Делани напомнила ему светловолосую, чуть более спортивную Одри Хепберн в синем платье-свитере без рукавов и с ниткой жемчуга, принадлежавшей бабушке. Она выросла в Лейк-Форест и окончила колледж Смита, прекрасно каталась на лыжах, играла в теннис, гольф, скакала на лошади и знала четыре языка. Хотя несколько десятков лет неумелого руководства истощили состояние Лайтфилдов, нажитое на постройке железных дорог, и вынудили семью продать фамильный дом в Бар-Харборе, штат Мэн, Делани нравилось самой пробивать себе дорогу в жизни. Она любила готовить и иногда признавалась, что зря не пошла в кулинарную школу. Словом, наконец-то обретенная женщина его мечты.