Сестры - Даниэла Стил

Из-за ее разрыва с Крисом и их общего возмущения отцом, собравшимся жениться, настроение в доме на Восточной Восемьдесят четвертой улице в январе было мрачным. Крис больше не звонил Сабрине, она тоже. Какой смысл? Она не могла сказать ему ничего нового. А он был все еще слишком расстроен, чтобы позвонить. Она отвергла его предложение. Их многолетние отношения Криса уже не устраивали. Он устал ждать и хотел большего. А она нет. И вдруг стало не о чем больше говорить, оставалось лишь исчезнуть.

В первые недели января все пребывали в скверном настроении, но потом мало-помалу настроение стало улучшаться. Энни несколько раз ужинала с Брэдом. Им всегда было хорошо вместе. Он уговорил ее заняться скульптурой, и ей это понравилось. Несмотря на то, что она не могла видеть, ее работы были на редкость хороши. Он рассказал ей о своем намерении организовать курс лекций об искусстве — о театре, музыке и живописи. На его вопрос, не могла бы она прочесть лекцию о галерее Уффици, Энни с радостью ответила согласием. Текст лекции она целиком напечатала на Брайле. Впервые Энни прочла эту лекцию в конце января и имела большой успех.

На третьей неделе января Кэнди улетела в Париж для участия в показах высокой моды. Ей предстояло демонстрировать наряд невесты у Карла Лагерфельда из Дома Шанель. Ей заплатили баснословный гонорар, и она отвела душу, остановившись в «Ритце». Возвращаясь из Парижа, Кэнди познакомилась в самолете с молодым человеком — ассистентом фотографа по программе преддипломной практики в Университете Брауна в Провиденсе. Ему было двадцать четыре года, и они хохотали всю дорогу от Парижа до Нью-Йорка. Его звали Пол Смит. В июне он должен был получить диплом и намеревался, став дипломированным фотографом, открыть собственную фотостудию. По его словам, он три года назад работал с ней на съемках в Риме, но, будучи в то время скромным студентом, так и не рискнул познакомиться.

Она рассказала ему об Энни, о гибели матери в июле, а потом и о том, что отец через две недели женится на девице тридцати трех лет.

— Ух, ты! Лихо! — воскликнул он, с сочувствием взглянув на Кэнди. Его родители развелись, когда ему было десять лет, и оба снова обзавелись семьями. Но Полу повезло: мачеха и отчим у него оказались хорошими. — А вы как относитесь к этому? — спросил он, имея в виду женитьбу отца Кэнди.

— Откровенно говоря, очень плохо, — честно призналась она.

— Вы с ней знакомы? — поинтересовался он.

— Я видела ее, когда была ребенком. Сестры всегда называли ее шлюхой. В пятнадцать лет она попыталась увести бой-френда у моей сестры.

— Может, вам следует дать ей шанс показать, что она изменилась? — осторожно сказал он.

— Может быть. Просто мне кажется, что ему слишком рано снова жениться.

— Люди, влюбляясь, часто делают глупости, — рассудительно сказал Пол, и они перевели разговор на другие темы. Он был родом из штата Мэн и любил парусный спорт.

Из аэропорта до Нью-Йорка они взяли одно такси, и, высадив Кэнди у дома, он пообещал позвонить, когда в следующий раз будет в Нью-Йорке. На следующий день он возвращался в Университет Брауна, который находился в Род-Айленде. Он намеревался остаться там до выпуска в июне. Кэнди было очень приятно для разнообразия побыть в компании сверстника, который преследует нормальные цели, учится в университете и делает то, что положено делать в их возрасте.

Когда Кэнди вернулась, в доме никого не было. Сабрина, перестав встречаться с Крисом, допоздна задерживалась на работе. У Тэмми, как всегда, был полон рот хлопот с ее шоу. А Энни занималась всем, что могла предложить школа, а по уик-эндам встречалась с Брэдом. Когда две недели спустя Пол пригласил Кэнди навестить его в Университете Брауна, она с удовольствием согласилась. Он устраивал выставку своих фоторабот. Оба провели чудесный уик-энд, и Кэнди с удовольствием познакомилась с его друзьями. Сначала они удивились, но потом стали относиться к ней просто как к своей ровеснице. Давненько она так хорошо не проводила время. Это было значительно лучше, чем шикарные вечеринки в Нью-Йорке.

А Тэмми на очередном совещании с телевизионщиками вновь столкнулась с мужчиной, с которым познакомилась перед самыми праздниками, он тогда собирался на каникулы в Сан-Барт со своей семьей, но по приезде так и не позвонил. Она и не ждала звонка, а поэтому не разочаровалась. После совещания он снова представился ей, назвав свое имя, и извинился, что не позвонил.

— Меня свалил грипп, и я на две недели выбыл из строя, — сказал он. Оправдание не слишком убедительное, но не хуже любого другого. Тэмми взглянула на него и усмехнулась. Если бы он был одним из придурков, то непременно позвонил бы. — Думаете, что я лгу? Клянусь, я был болен. Чудом избежал воспаления легких.

Она чуть не расхохоталась ему в лицо. Все это она уже слышала раньше.

— Могли бы сказать, что потеряли мой номер телефона. Я всегда этому верю, — сказала она. Хотя он мог бы позвонить по рабочему телефону в шоу.

— Но у меня не было вашего телефона, — напомнил он, явно смутившись. — И уж если об этом зашла речь, то почему бы вам не дать его мне сейчас? — спросил он. Чувствуя себя ужасно глупо, она дала ему свой номер телефона. У нее все равно не было времени встречаться с ним. Проблемы в шоу росли как снежный ком. Заканчивался срок контракта с ведущим, и он требовал повышения зарплаты вдвое. В него один раз стреляли и дважды нападали, нанося побои. Поэтому ведущий считал, что, работая в шоу, заслуживает надбавки как участник боевых действий. Скорее всего, он был прав. Аудитория его обожала, что позволяло ему держать за горло работодателей. Тэмми все утро обсуждала эту проблему с Ирвингом Соломоном и представителями телеканала. Она испытывала большое искушение отказаться от его услуг, но опасалась, что это отрицательно скажется на рейтингах и не понравится спонсорам.

Тэмми вернулась в офис и снова забыла о Джоне Сперри. Увидев на письменном столе объявление о специальном выпуске шоу, посвященном Дню святого Валентина, она подумала об отце. В этот день должно было состояться его бракосочетание с Лесли, а с ним никто не разговаривал с того дня после Рождества, когда он сообщил дочерям о намерении жениться. Невозможно игнорировать его всю оставшуюся жизнь, хотя и смириться с Лесли и его женитьбой Тэмми не могла. Никто из них не мог.

Она подняла вопрос об этом за ужином, когда все они собрались за столом.

— Что мы будем делать с отцом? — спросила она, обращаясь к сестрам. Он тоже им не звонил, явно обиженный. А они пришли в ужас от его поступка. Казалось, он предает мать. Никто из них вот уже пять недель не разговаривал с отцом, чего раньше никогда не случалось.

— Может, кому-нибудь из нас позвонись ему? — предложила Сабрина, но добровольцев не нашлось.

— Я не хочу присутствовать на бракосочетании, — заявила Кэнди.

— Никто из нас не хочет. — Тэмми вздохнула. — Как можно? Это было бы неуважением к памяти мамы.

— Но он наш отец, — нерешительно сказала Кэнди.

— Почему бы нам не пригласить его на ленч и не поговорить или не позвать его сюда? — тихо спросила Энни. Она тоже все это время размышляла. Все дочери скучали по отцу. Просто они не хотели пускать в свою жизнь Лесли, по крайней мере, сейчас, а может быть, и никогда. Никто из них не собирался включать ее в число членов своей семьи, но никто не хотел и разрывать отношения с отцом.