Ты прекрасна! - Киран Крамер

Она секунду помедлила, потом сказала:

– И пропустить остаток смены? Извини, но тебе придется погулять с другой. – Официантка подмигнула Эвану и ушла.

– Видел? – Адам засмеялся. – Внешность обманчива. Она – не только сахар и сливки. Она реалистка, как и большинство из нас. Тебе лучше последовать ее примеру.

Симона взяла мужа под руку.

– Оставь его в покое. – Этого не было в сценарии (она должна была презирать Эвана – так же, как и Адам).

Через несклько минут сцена закончилась и Майк с улыбкой проговорил:

– Мне понравилось, как все повернулось. Особенно – с персонажем Симоны. Ты показала кое-что новое. Сейчас ты не вполне уверена насчет Эвана. Когда же наступит развязка, зрители не будут знать, намерена ли ты отвлечь Адама и дать Бо противоядие – или оставить все как есть. Лейси права. Так лучше.

Все слова, сказанные Лейси от имени Эвана, Бо говорил и от самого себя. Дав чувствам выход, он почувствовал облегчение. Ничего подобного он не сказал бы в реальной жизни. И теперь эти слова запечатлены в фильме навсегда.

Роль Лейси завершилась. Убрав кофейник и чашки, она решила поболтать с Майком, Адамом и Симоной. Бо тоже подошел. Ему очень хотелось слышать ее голос.

– Ты выиграла, – сказал он, когда все остальные ушли.

– Не смогла сдержаться. – Лейси невесело усмехнулась.

– Но все же сработало.

– И слава богу. Уверена, что так лучше.

– У тебя талант, – улыбнулся Бо.

– Наверное. Вот только не знаю, к чему именно. – Во всяком случае – не к актерству и режиссуре. Для этого я слишком импульсивна. Меня никто не станет слушать.

– Ты должна консультировать сценаристов. Люди, у которых это хорошо получается, зарабатывают много денег.

– Они живут в Голливуде?

– В основном.

– И это в основном мужчины?

– Возможно.

– Тогда это не для меня, – сказала Лейси. И она, судя по всему, вовсе не огорчилась.

Бо судоржно сглотнул. Ему ужасно хотелось поцело-вать ее.

– Удачи тебе, Лейси.

– Тебе тоже. Генри иногда будет присылать тебе открытки или рисунки.

– Буду рад.

Бо совершенно не нравились чувства, охватившие его в этот момент. Иногда это чрезвычайно неудобно – быть кинозвездой. Иногда от этого хочется взвыть. Но лучше не выть, а поговорить с человеком, которому ты небезразличен. Например, со своим агентом. Сьюзен он небезразличен, однако… Он ведь являлся источником ее дохода, и только поэтому его неприятности беспокоили Сьюзен. Так что ему не хотелось посвящать ее в свои проблемы.

– Извините. – К ним подошел рыжеволосый рабочий. – Простите, что прерываю ваш разговор, но я сейчас кое-что понял. – Он пожирал Лейси взглядом.

Решив, что парень слишком уж бесцеремонный, Бо проворчал:

– Вы же видите, мы заняты. Подойдите позже.

В этот момент к ним приблизились Майк, Адам, Симона, а также несколько актеров второго плана, и возможность поговорить с Лейси наедине была упущена.

– О, вы не поверите… – сказал рабочий Майку.

– Я должна вернуться к детям, – заторопилась Лейси и стала поспешно развязывать фартук.

– Ведь она – Грета Гильденстерм. – Парень указал пальцем на Лейси. – Ну, помните? «Инопланетяне на мотоциклах»… Я работал с ней на площадке. Вот, сфотографировал. Смотрите сами. – И он показал смартфон с фотографией Лейси в роли Греты.

– О боже! – ахнул Адам.

– Что я вам говорил? – Рыжеволосый парень ухмыльнулся, довольный собой.

Лейси побелела как бумага.

– Вот! – Она швырнула фартук Симоне. – Верни это костюмеру. Все остальное принесу вечером.

Симона поймала фартук и в изумлении уставилась на Лейси.

– Я не видела «Инопланетян», но в Интернете часто попадаются фотографии Греты.

– Лейси, это правда? – спросил Майк. – Я видел фильм, но был тогда сильно пьян. А сейчас, вспоминая…

– Я тоже видел, – сказал Адам и взъерошил свою шевелюру. – Как же я мог не заметить сходства?.. Наверное, это потому, что я сразу же решил: ты – девушка с той стены… Скажи, а это действительно ты там нарисована?

– Нет, – буркнула Лейси. – Но я бы предпочла, чтобы меня узнавали как официантку, рекламирующую кукурузную кашу.

– Ты говорила, что происходишь из чарлстонского высшего общества, но порвала со своим кругом, – громко проговорила Симона. – А теперь получается, что ты еще и Грета? Ничего не понимаю… – Она повернулась к Бо. – Почему ты молчишь? Ты же говорил, что она твоя бывшая соседка!

Бо перехватил взгляд Лейси. Ложь, как обычно, не привела ни к чему хорошему. И она это знала. Он прочитал это в ее глазах. Но он также видел, что она не желала исповедоваться.

Немного помолчав, Бо проговорил:

– Лейси не была моей соседкой. Она вообще не из Чарлстона. Я придумал это, чтобы защитить ее право на частную жизнь. Поэтому не давите на нее. Лейси Кларк действительно сыграла Грету Гильденстерм, но она предпочитает об этом не распространяться. Ее право…

– Надо же… – пробормотал Майк.

А Симона проворчала:

– А ведь я так восхищалась тобой… – наморщив носик, она добавила: – Богатая девушка, решив самостоятельно зарабатывать себе на жизнь…

– Позволь прояснить одну деталь, – хмуро сказала Лейси. – Намного тяжелее самой зарабатывать себе на жизнь, если у тебя нет абсолютно никаких связей. Но мне все же очень жаль, что я ввела тебя в заблуждение, Симона. Могу только принести вам всем свои извинения.

– А разве это не ты вылила кувшин «маргариты» на голову Каллума? – Рыжеволосый не желал униматься. – Это было в газетах. Только тогда у тебя волосы были черные.

– Да, я, – призналась Лейси.

– Как, и это тоже ты?.. – пробормотала Симона.

– Теперь вы понимаете, почему я старалась сохранять инкогнито? – Лейси обвела взглядом стоявших перед ней людей. – Из-за таких, как он, – она ткнула пальцем в рыжеволосого разоблачителя, – вы относитесь ко мне как к диковине в зоопарке!

– Эй, потише! – возмутился рыжеволосый. – Ведь ты – голливудская ведьма, приносящая несчастье! Ты должна была держаться подальше от студии.

– Ты приносишь несчастье, Лейси? – заинтересовалась Симона. – Расскажи! Я не слышала этой истории.

– Я тоже! – оживился Адам.

Но оказалось, что рыжий негодяй сказал еще не все.

– Вы видите, она весьма находчива, – заявил он. – Кто догадается, что правда о ее грязных делишках выплывет наружу на другом конце страны?

Какое-то время все молчали. Наконец Адам пробурчал: