Леди полуночи - Тесса Дэр

– Пожалуй, мы пойдем… – неуверенно проговорила Ларк.

Тетушка Мармозет улыбнулась:

– Я слышала, перед ужином подадут пунш.

– Нет, останьтесь, – попросила Кейт. – Пожалуйста, останьтесь. Все трое. Это вас тоже касается. – Она приложила руку к груди, как делала всегда, когда во время пения требовалась опора для громкого и чистого звука. – Мы с капралом Торном помирились и намерены пожениться.

Эван фыркнул со своего места.

– Кейт, это невозможно. Ты хоть представляешь, что он за человек? Я попросил собрать на него сведения сразу же, как только мы сюда приехали.

– С какой целью?

– Ради твоей же пользы. И конечно, ради безопасности семьи. Мне просто хотелось знать, за кого ты собралась замуж. И очень хорошо, что эта идея пришла мне в голову, потому что он оказался опасным преступником и несколько лет отсидел в тюрьме.

– Я знаю. Он все мне рассказал. В юности он попал в тюрьму за браконьерство, но был освобожден с условием, что отправится на войну.

– В армии его тоже обвиняли в злодейских преступлениях.

– И это мне известно. Но потом он исправился и несколько лет честно служил под началом лорда Райклифа. Я уже упоминала, что он мне рассказал все. – Кейт повернулась к Торну. – Извини, что я так долго не даю тебе слово вставить. Может, хочешь что-нибудь добавить?

– Что бы я ни сказал, для него это не имеет никакого значения, – ответил Торн. – Он видит во мне то, что хочет видеть. Милорд, мне наплевать, что вы думаете обо мне, если Кэти…

– Да как ты смеешь говорить о ней в столь неподобающем тоне? – взревел Эван, побагровев от галстука до корней волос. – Она для тебя леди Кэтрин!

– Он может называть меня, как пожелает. – Кейт невольно попятилась, услышав злобные выкрики Эвана. – Мы любим друг друга, а скоро станем мужем и женой.

– Кейт, ты пока не слышала самое худшее. Ты знаешь, откуда он взялся? Его мать была проституткой в самом непотребном и дешевом борделе…

– В Саутуарке, – закончила Кейт. – Я знаю.

– Он рассказал тебе и это?

– Нет, об этом я вспомнила сама, потому что тоже жила там.

Дамы ахнули. Кейт страшно не хотелось шокировать их подобными заявлениями, но так сложились обстоятельства.

Снова послышался голос Эвана:

– Так вы жили там… вместе? Вдвоем в…

– Мы были тогда детьми. После отъезда из Амбервейла Элинор очутилась в борделе, где и закончила свои дни. Ее знали под именем Элли Роуз. И да – свои первые четыре года я тоже жила в борделе. Все мои воспоминания о том времени были смутными, и буквально несколько дней назад Сэмюэл помог мне восстановить всю картинку целиком.

– Он лжет. – Эван кинул угрожающий взгляд на Торна. – Он заставил тебя поверить в то, что не могло быть правдой.

– Ради памяти матери мне тоже очень хотелось бы, чтобы это оказалось неправдой, но, к несчастью, я сама все вспомнила. Никак только не могу понять, почему она там оказалась. Может, боялась попросить о помощи? Может, как арендаторская дочка, считала, что недостойна жить как леди.

Кейт с опаской подошла к кузену.

– Пожалуйста, не переживай насчет семьи. Мы найдем какой-нибудь способ. Я… просто откажусь от наследства в твою пользу еще до свадьбы. Все будет твоим – и недвижимость, и деньги.

– Черта с два! – заявил Торн. – Наследство твое по праву рождения, Кэти. Ты росла одна, в нищете, и вполне заслужила жить как подобает леди. Потому-то я и приехал сюда сегодня. Я не позволю тебе ни от чего отказаться. И не ради меня, и уж тем более не ради вот этой хнычущей рептилии.

– А я не позволю, чтобы какой-то уголовник погубил мою семью! – в запальчивости выкрикнул Эван. – Если ты так беспокоишься о ней, зачем же тогда снова привязываешь ее к тому месту? Стоит тебе жениться на ней, как правда выплывет наружу, и вся Англия узнает, что дочка маркиза росла в публичном доме.

– Мне все равно, – пожала плечами Кейт. – Я не обращаю внимания на сплетни, Сэмюэл – тоже.

– Зато обращаю я, – возразил Эван. – У меня нет выбора: мне нужно думать о будущем Ларк. Чтобы уберечь ее репутацию, прекратить всякое общение с вами обоими, причем объявить об этом публично. Никаких выходов в свет, никаких балов или семейных праздников на Пасху и Рождество.

Дру повернулся к Кейт и едва не застонал:

– Нам придется делать вид, что мы не узнали тебя, если встретим вдруг на улице. Будет тяжело, но я готов пойти на это ради сестер.

Кейт не сомневалась: он сделает все ради них, – и ей стало дурно.

– Но ты же говорил, что я не смогу просто так взять и исчезнуть. Если даже не выйду за Сэмюэла, я все равно стану объектом пристального внимания общества. Не представляю, как можно избежать разоблачения.

– Зато представляю я. Ты выйдешь не за этого ублюдка, а за меня, и таким образом мы сохраним в тайне все, что не нужно знать посторонним.

Сэмюэл выругался.

– Какого дьявола! Она не пойдет за тебя.

Эван проигнорировал его и продолжил:

– Если мы поженимся, все, что принадлежит тебе, по закону перейдет ко мне после свадьбы, так что менять собственника не потребуется. Союз титула Дру и капиталов Грамерси сохранится. Таким образом мы избежим скандала.

– Но, Эван… – Она помолчала, подбирая слова, так чтобы не обидеть его. – Мы ведь не любим друг друга.

– Любовь? – Эван фыркнул. – Любовь – штука опьяняющая и жаркая, но, исходя из моего горького опыта, я не смогу пожертвовать ради нее ни состоянием, ни репутацией, ни семьей. В этом, Кейт, твои родители согласились бы со мной.

В первый раз за все время она не нашлась что возразить кузену.

Эван понял это и, уже мягче, добавил:

– Саймон и Элинор любили друг друга. Страстно, безоглядно. Чтобы быть вдвоем, они пренебрегли законами света и пошли наперекор желанию своих семей. И чем закончилась их история?

– Она еще не закончилась, – сказал Сэмюэл. – Но я знаю, что будет дальше. Их дочь восстановят в правах как леди Кэтрин Грамерси и наследницу собственности и состояния.

Эван, будто ничего и не слышал, продолжил, спокойно и убедительно:

– Кейт, подумай о семье.

Сэмюэл не собирался отступать и еще крепче обнял ее за талию.

– Если на имени Грамерси есть какие-то позорные пятна, будь джентльменом, Дру, и прими их на свой счет. Ты или кто-то из твоей семьи выкинул ее мать на улицу. «Уголовник», как ты сказал, сделал все, что было в его силах, чтобы избавить ребенка от той же участи. И теперь я буду защищать ее до самой смерти. Если ты когда-нибудь попытаешься – только попытаешься! – опозорить ее, ради того чтобы и дальше жить в достатке и комфорте, ты мне ответишь… кровью ответишь.