Обман, или Охота на мачо - Сара Мейсон

Мне в голову приходит неприятная мысль.

— Ты звонил Терезе в тот вечер, когда мы с ней были на девичнике? Она пошла с тобой на свидание, уйдя пораньше?

Бен смотрит на ковер. Ему не нужно ничего отвечать, все написано у него на лице.

— Ты не поверишь, я пришла как раз для того, чтобы порвать с тобой.

— Порвать со мной? — эхом отвечает он. На его лице отражается недоверие.

— Да, порвать с тобой, потому что между нами уже ничего не осталось. Все. Капут.

— Перестань, ты это говоришь мне назло.

— Я? Странно, почему же я тогда совсем не расстроена? Почему же я не бьюсь на полу в истерике из-за того, что увидела в твоей постели другую женщину? Почему я не режу себе вены, впав в отчаяние от осознания того, что никогда не окажусь с тобой у алтаря? Я тебе скажу почему. Потому что мне все равно.

Он смотрит на меня, открыв рот. Знаете, что самое ужасное? Самое ужасное в том, что с ним вряд ли когда-то происходило что-либо подобное. Я буду говорить дальше, пока он не остановит меня.

— Ни одна девушка не станет насильно тащить к алтарю такого парня, как ты. Боюсь, что тебе придется поверить мне. Мои родители в самом деле оказались у меня дома случайно, а те журналы действительно принадлежали Лиззи. Я не захотела бы выйти за тебя, даже если бы ты был первым самцом-осеменителем на земле. Я думаю, что ты просто самовлюбленный, эгоистичный и неинтересный тип. Кроме того, — я поднимаю глаза к потолку. — Ты помешан на сексе, как… — я ищу в своем словаре подходящее по колкости слово, — как мальчик-мармелад из порномультика!

О, прекрасно, отличное сравнение. Он ошеломленно смотрит на меня. Пользуясь временным затишьем, я встаю, для того чтобы уйти, но, сделав пару шагов, возвращаюсь.

— Да, и еще кое-что. Во-первых, я ненавижу тот ресторан, в который мы ходим, хоть ты и думаешь, что мне он очень нравится.

Он внимательно смотрит на меня и невероятно знакомым жестом убирает волосы со лба.

— И во-вторых, тебе не мешало бы подстричься. Последнее время мне нравятся короткие волосы в сочетании с зелеными глазами.

Я покидаю его (пусть поразмыслит над моими словами) и гордо выхожу из квартиры, на прощанье хлопнув дверью.

Спускаюсь по ступенькам и направляюсь домой. Через несколько минут меня окликает чей-то голос:

— Холли! Холли! Подожди!

Поворачиваюсь и вижу бегущую ко мне Терезу. Что, черт возьми, ей надо? Я останавливаюсь.

— Чего тебе? — спрашиваю я, когда она оказывается рядом.

Тереза выглядит грациозной, но в то же время в ее лице читается смущение.

— Я просто хочу все объяснить.

Я пожимаю плечами; честно говоря, мне становится любопытно.

— Слушаю.

Я начинаю медленно идти вперед, но, прежде чем она успевает вымолвить слово, говорю:

— Ну и как же твое правило? Никакого секса до брака и все такое?

Теперь пришла ее очередь пожимать плечами:

— Послушай, Холли. Мы с тобой никогда особо не ладили. Ты никогда не думала почему?

Она дерзко поднимает голову.

Меня так и подмывает сказать: «Потому что ты жалкая корова?», но вместо этого я молчу, давая ей возможность продолжить.

— Вы с Лиззи всегда пользовались такой популярностью в школе, вы были так уверены в себе. За это я ненавидела вас. У вас обеих были парни, вы делали, что хотели, не прикладывая к этому никаких усилий.

— Тереза, это было двенадцать лет назад, — нетерпеливо говорю я. — Что бы ни происходило в школе, это никак не должно отражаться на нашей теперешней жизни.

— Я знаю, но я хотела доказать, что тоже могу быть привлекательной для мужчин. Хотела доказать, что могу овладеть твоим мужчиной. Поэтому я и дала Бену свой телефон тогда, в баре. Мне стало интересно, позвонит он или нет, и он позвонил. Тогда твой «Дневник» уже стал пользоваться бешеной популярностью. Я не понимала, почему тебе всегда достается так много, и решила переспать с Беном, чтобы доказать, что я тоже кое-чего стою.

Я глубоко вздыхаю:

— Поверь, Тереза, мне тоже не так много достается. — Несколько секунд мы идем молча. — Ты первый раз переспала с мужчиной?

— Нет.

Вот это да.

— Тогда зачем все это притворство, Тереза? Зачем все эти разговоры об Иисусе и добродетели? Почему было не потратиться на тушь от «Мэйбелин» и не присоединиться к нашей компании?

— С моими-то родителями? — Она горько усмехается.

— Ну да…

Я думаю о своих беспечных, чуждых условностей родителях и понимаю, что не могу злиться на Терезу. Теперь мне даже начинает казаться, что я перестаю ее ненавидеть.

— Можешь забирать его себе. Я все равно хотела разорвать с ним отношения, — уверенно говорю я.

Я могла бы еще поговорить с ней, но у меня еще осталась гордость.

— Да, я слышала ваш разговор. Из спальни. Ну ладно, я пошла. Увидимся.

Она переходит дорогу и скрывается за углом. Я удивленно покачиваю головой. Оказывается, никогда нельзя быть уверенным в том, что на самом деле представляет собой человек. Даже если речь идет о тебе самой.

Я прихожу домой и застаю там Лиззи и маму. Знаю, что они ждут меня, чтобы узнать, как развивались события. Как только я оказываюсь на пороге, мама задает мне каверзный вопрос:

— Что случилось?

Я устало рассказываю им с Лиззи обо всем, но я настолько утомлена и эмоционально измотана, что меня хватает только на то, чтобы изложить голые факты. Лиззи шокирована. Вообще-то, она даже больше чем шокирована. В отличие от мамы, которая, вопреки моим ожиданиям, никак не реагирует на мой рассказ. Кажется, она даже не удивлена. Лиззи сидит, открыв рот, и повторяет:

— Тереза? Тереза?

— Да, Тереза.

— Тереза, Святая Тереза?

— Да.

— Черт возьми, — говорит она. — Черт возьми. С ума можно сойти!

Мама сидит молча.

— Ты не шокирована? Даже не удивлена? — спрашиваю я ее.

Она со спокойным видом рассматривает свои ногти и приглаживает платье, избегая моего взгляда.

— Почему ты не удивлена? — требовательно спрашиваю я.

В раздумье она смотрит на меня:

— Дорогая, обещай мне, что ты не расстроишься. Это было давно.

Поздно, я уже расстроилась.

— В чем дело?

— Да, собственно, ни в чем. Ты помнишь Мэтта?

— Да, конечно, я помню Мэтта.

Мэтт — один из моих первых парней.

— Ну так вот, я видела их однажды. Терезу и Мэтта. Они целовались.