Искра соблазна - Джо Беверли

Увидев Дэра, Дельфи бросилась к нему. Он поднял ее на руки, и девочка крепко его обняла.

– Что произошло? – спросил Дэр у Пьера, успокаивая малышку.

– Эта женщина ударила ее, папа.

– Где сейчас мадам Клермон? – Голос Дэра был холодным.

– Лежит на кровати, – с удовольствием ответил Пьер.

– А позволь узнать, Пьер, – сказал Николас, – почему мадам ударила Дельфи?

Мальчик воинственно задрал подбородок.

– Дельфи не хотела с ней играть, дядя Николас. – Подумав немного, он добавил: – Дельфи стукнула ее.

Дэр посмотрел на мальчика:

– Значит, война?

Пьер торжественно кивнул.

Дэр поцеловал Дельфи в макушку и заглянул ей в лицо, мокрое от слез.

– Возможно, если ты стукнула мадам Клермон, с ее стороны было и не так уж несправедливо ударить тебя?

Он поставил ее на ноги.

– Пойдемте наверх.

Дети взяли его за руки.

– А нельзя ли нам пойти погулять? – протянул Пьер.

– Пока нет, – сказал Дэр, когда они поднимались по лестнице, перила которой уже были украшены лентами и искусственными цветами. – На улице вас могут поджидать родственники мадам Клермон, и они могут вас украсть.

– Тогда мы точно никуда не пойдем, – заявила Дельфи. – В любом случае бал будет интересным, так что мы и здесь не соскучимся. – Настроение у девочки улучшалось с каждой минутой.

Дэр оставил детей в классной комнате и постучал в дверь детской. Получив разрешение, он вошел и закрыл за собой дверь. Голоса скоро стали громче, послышался плач мадам Клермон.

Дэр вышел, по выражению его лица было невозможно понять, что произошло.

– Я объяснил ей решение Хокинвилла и заявил, что я приму все меры, чтобы помешать ее общению с Дельфи, если она откажется его принять. И разумеется, сказал, что она больше не должна бить девочку. – Дэр прикоснулся к руке Мары. – Мне нужно ненадолго уйти.

– Он хотел жениться на ней, – сказала Мара Николасу, когда Дэр ушел.

– Жениться на мадам Клермон? – переспросил Николас. – Это ни к чему.

– Я знаю.

– Давайте найдем место, где можно спокойно поговорить.

Мара отвела Николаса в маленькую гостиную. Она нервничала, она чувствовала, что разговор предстоит важный.

– У меня появилось странное сомнение, – сказал он, когда дверь за ними закрылась. – Оно дает надежду, хотя и довольно призрачную. Все это может не понравиться Дэру или, наоборот, помочь…

– Переходите к делу, – перебила его Мара. Он улыбнулся:

– Вы очень похожи на Саймона. Дело вот в чем: увидев Дельфи такой решительной, я заметил ее явное сходство с Терезой Беллер.

Мара уставилась на него:

– Она может быть настоящей дочерью этой женщины?

– Это всего лишь мое предположение, но с каждым мгновением я утверждаюсь в нем все больше и больше. Я видел это сходство и раньше, но думал, что она просто переняла кое-какие манеры Терезы. Если Тереза и родила дочь, а поверить в это довольно трудно, она бы никогда не стала заботиться о ней сама. У нее совершенно точно не было на руках никакого ребенка в 1814 году. Но она могла оставить его на попечение какой-нибудь семьи, а потом, когда он ей понадобился, забрать обратно.

– На попечение семьи мадам Клермон? Но это не поможет. Все равно все будут считать, что она дочь мадам.

– Это означало бы, что девочка не больше принадлежит к семье Клермон, чем к Дебнемам. Только есть одно «но». Тереза не имела ничего общего с такими провинциальными городами, как Хале. Ее сферой было окружение Наполеона. Когда его сослали на Эльбу, она отчаялась настолько, что приехала в Англию и планировала сбежать в Америку, но как только он вернулся к власти, она возвратилась в его круг. И знаешь…

– Что? – У Мары от всего этого кружилась голова.

Николас вздохнул:

– Это опять же мое предположение, но единственная причина, по которой Тереза могла бы родить ребенка и уделять ему внимание, – это если бы ребенок был ей полезен. Что, – добавил он со сверкающими глазами, – что, если отцом Дельфи был сам Наполеон?

Мара опустилась в кресло.

– Это просто невероятно! Но даже если это правда, какой нам от этого прок?

Николас удивленно поднял бровь:

– Разве непонятно? Когда мы получим известия из Хале, то, вполне возможно, нам скажут, что мадам Клермон не имеет на девочку никаких прав!

– Я должна рассказать Дэру. – Мара вскочила с места, но тут же села обратно. – Каково ему будет узнать, что Дельфи – дочь этой жестокой женщины? И Наполеона!

– Крайне необычное сочетание. Но ему не нужно об этом знать.

– Боюсь, что не смогу скрывать это от него, – возразила Мара. – Но все сейчас так запутано, это ведь еще может оказаться неправдой… Мне кажется, вы янтарь, – добавила она и посмотрела, как он медленно понимает, о чем идет речь.

– Вечная темница для насекомых? – поинтересовался он, улыбнувшись.

Ей-то эту мысль подсказали его янтарные глаза.

– Лучше сделай меня кораллом, – предложил он, – состоящим из крошечных кусочков, но иногда причиняющим боль.

– Вы знаете Фенга Руюана? – спросила она.

– Да, и очень хорошо.

– Мне надо поговорить с ним.

Николас не останавливал ее, а китаец оказался свободным. Мара просидела у него два часа, за которые он рассказал ей немного больше об опиуме и о том, что произойдет, когда Дэр начнет свою финальную битву.

Она вернулась в Марлоу-Хаус, голова ее, кружилась от избытка информации, но девушка радовалась, что им удалось избежать самого худшего – расставания.

Ночью, когда Мара уже готовилась ко сну, кто-то постучал в дверь. Рут открыла и впустила Дженси. Бледную Дженси со сверкающими глазами.

– Что случилось? – спросила Мара, холодея от ужаса. Дженси взяла ее за руку.

– Дэра вызвали на дуэль.