Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

– Ты не забыла купальник?

– А? – Я повернулась к Саре, которая, подпирая плечом шкафчик, нетерпеливо ждала моего ответа.

Она снова застала меня врасплох. Я смотрела в пустоту и думала о маме, гадая, почему не увидела ее утром. Ведь я ждала, что она вернется домой, чтобы переодеться перед работой. Возможно, она одолжила что-нибудь у Шарон. Хотя, если судить по внешнему виду Шарон, вряд ли у нее был богатый гардероб.

– Ты захватила купальник? – нахмурившись, повторила Сара. – Для вечеринки у Джилл?

– Ага, – ответила я. – А что, мы останемся у нее ночевать или вернемся к тебе?

– Пока не знаю. – Мы шли рядом, но каждая в свой класс, и, прежде чем расстаться, Сара сказала: – Увидимся за ланчем.

Весь день я ходила как сонная муха. Голоса сливались в неясный шум. На уроках я что-то машинально записывала, толком не понимая, о чем говорит учитель. Все вокруг расплывалось, а я еле двигалась, совсем как в замедленной съемке.

Я ждала, что Сара с Эваном обязательно что-нибудь скажут. Но они почему-то молчали. Наверное, их не слишком удивил мой остекленевший взгляд и отсутствие интереса к теме разговора. Хотя, с другой стороны, они всегда проявляли беспокойство, когда я была как сомнамбула, а сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. В общем, я чувствовала себя не в своей тарелке.

Мне трудно это объяснить, но что-то явно было не так. Да, конечно, я была измучена, спала не больше пары часов… и все же. И у меня противно ныло внизу живота, словно я забыла выключить утюг или, сама не зная, сделала что-то почище.

После школы я поехала на футбольное поле. Девочки из команды еще не прибыли. До начала тренировки оставалось целых сорок пять минут. Обычно я делала уроки и переодевалась в школе, но сегодня не стала задерживаться. Заглушила мотор и задумчиво посмотрела на облака. Ладно, переоденусь вместе с остальными.

А потом веки стали потихоньку тяжелеть. Я закрыла глаза, решив, что меня разбудит шум подъехавших машин.

– Ты взяла бутсы?

– Да, – ответила я, поднимая их за связанные шнурки.

– Ты взяла щитки?

– Да. – Щитки я несла под мышкой.

– Ты взяла своего тренера?

– Па! – рассмеялась я. – Не будь таким глупым.

– Я просто хотел удостовериться, что ты ничего не забыла, – поддразнил он. – Ведь я отвечаю за будущую звезду футбола.

Он поднял меня и пощекотал живот, а я восторженно завизжала и заливисто захохотала. Потом он прижал меня к себе и поцеловал в щеку.

– Сегодня мы обязательно победим, – гордо сказала я.

– Сегодня мы получим удовольствие, – поправил он меня и понес к машине. Когда мы приехали на футбольное поле, я побежала навстречу друзьям, а папа остался выгружать мячи из багажника.

Но чем ближе я подходила к остальным детям, тем тише звучал их смех, а тут еще поднялся ветер. Я прищурилась от яркого солнца, развернулась и никого не увидела. Все исчезли.

– Папа! – закричала я, ища его глазами.

Волосы упали на лоб. Я неловко убрала их с лица, чтобы не мешали видеть.

– Папа! – испугалась я. Оглянулась – никого. И тогда я в отчаянии снова закричала: – Папа!

– Эмма!

Я открыла глаза, выпрямилась на сиденье и растерянно заморгала, глядя на садящееся за деревья солнце. Кто-то стучал в окно моей машины.

– Эмма, ты что, все это время сидела в машине? – спросила Кейси. Она была потная, лицо красное. Я открыла дверь и вылезла на грязную парковку. – Ты пропустила тренировку!

– Неужели? – покачала я головой, пытаясь стряхнуть остатки сна. – Не может быть!

– Надеюсь, что тренер разрешит тебе играть в субботу.

– А он еще здесь? – Я обшарила глазами опустевшую стоянку.

– Уже ушел, – сказала Кейси. – Я тоже собиралась уходить, когда увидела твою машину. Ты в порядке? Может, заболела или типа того?

– Нет, – ответила я. – Приехала первой, но, похоже, задремала. Поверить не могу, что все проспала! Нет, ну надо же!