Искушение искушенных - Жюльетта Бенцони

– Анна! – воскликнул он с мольбой. – Не будьте такой упрямой!

– Я вовсе не упряма. Я просто остаюсь такой, как есть, и не желаю меняться. Отправляйтесь в Пуату и не думайте обо мне. Мы увидимся позднее – если богу будет угодно!

Вот так все и закончилось. Анна приняла решение, и Франсуа знал, что переубедить ее невозможно. Со своей стороны, он также не хотел уступать. Гордость, когда-то породившая их любовь, теперь убивала ее. Через несколько минут карета мадам де Лонгвиль, расшвыривая комья грязи, удалялась в направлении Дьепа, тогда как Франсуа де Марсийак, вскочив на лошадь, мчался на юг.

Быть может, причиной тому была досада, но он твердо намеревался довести свое опасное предприятие до конца. И отчасти это ему удалось. После смерти отца Марсийяку суждено было стать герцогом де Ларошфуко. Он поднял мятеж против короля не только в Пуату, но также в Ангумуа, Сентонже и Гиени. Однако прошли долгие месяцы, прежде чем он увидел вновь свою белокурую герцогиню…

Тем временем Анна-Женевьева обрела наконец надежное убежище в замке Дьепа. Это была мощная средневековая крепость, возвышавшаяся над морем; герцогиня лишилась привычного комфорта и роскоши, но суровость этой жизни ей нравилась. В таком замке на скале можно было выдержать долгую осаду, и здешняя обстановка вполне подходила для женщины, взбунтовавшейся против всего мира.

Не теряя ни секунды, она назначила нового губернатора и собрала магистратов, которым ясно объяснила свои намерения: подготовить город к обороне, собрать войска и выступить в поход при первом же подходящем случае. Подданные слушали прекрасную мятежницу с восхищением и с нескрываемой тревогой: ее красота ослепляла их, однако реальное положение дел требовало крайней осторожности.

– У нас совсем маленький город, – робко заметил один из магистратов, – и мы не сможем противостоять воле короля, нашего законного государя…

– Я не призываю вас к восстанию против короля! Речь идет о проходимце, который узурпировал королевскую власть. Вступив с ним в борьбу, вы окажете юному королю большую услугу.

Они попросили разрешения подумать, но предоставленный им для размышлений срок не успел завершиться, поскольку уже на следующий день у городских ворот появилось несколько всадников. Добрые жители Дьепа, узнав плащи королевских мушкетеров, не посмели сопротивляться и впустили солдат, охранявших посланца регентши. Тот сразу же объявил мадам де Лонгвиль:

– Госпожа герцогиня, королева приказывает вам покинуть Дьеп и отправиться в Куломье, где вы будете ожидать дальнейших распоряжений. Отныне вам придется исполнять все приказы ее величества!

Это был тяжелый удар для женщины, принадлежавшей к семейству Конде. Она не знала, что Анна Австрийская, последовав ее примеру, устремилась в Руан, где вступила во владение Нормандией от имени своего сына. Борьба становилась бессмысленной, но герцогине претила даже мысль о том, чтобы сдаться. Однако следовало выиграть время и, чтобы подготовить бегство, пойти на хитрость.

– У ее величества королевы нет более верной подданной, чем я, – любезно ответила герцогиня королевскому посланцу. – Соблаговолите передать ей это, сударь. Но прошу вас дать мне один-два дня, чтобы я могла немного передохнуть. Мне пришлось долго скитаться, и я ужасно устала! Позвольте мне провести это время в покое, вдали от звона оружия. Затем я последую за вами…

Мог ли королевский офицер проявить неслыханную черствость и отказать в столь невинной просьбе, высказанной необыкновенно кротким тоном? Вдобавок с мольбой обратилась к нему красивая и, очевидно, крайне измученная женщина…

– Отдыхайте, госпожа герцогиня, – сказал он с поклоном. – Ее величество не желает причинять вам страданий. Через два дня я буду иметь честь сопровождать вас в Куломье.

Два дня! У нее есть целых два дня – это гораздо больше, чем нужно! Едва лишь посланник королевы удалился, Анна собрала своих верных соратников в комнате Луизы де Верпильер.

– Теперь мне остается только один выход – бегство! Сегодня же ночью мы покинем замок. Со вчерашнего дня меня дожидается в бухте небольшое судно: я распорядилась держать его там на всякий случай. Благодаря ему мы сумеем перебраться в Англию.

– Мадам, мадам! – возразил виконт де Сент-Ибар. – Уже сейчас Дьеп окружен со всех сторон. Мы не сможем даже добраться до берега. Не лучше ли будет покориться, чтобы избежать куда большего несчастья?

– Покориться? В то время, как мои братья и супруг томятся в тюрьме? Никогда!

– Мадам, подумайте, ведь вы очень рискуете…

– Я не люблю безобидных удовольствий, сударь, и отправляюсь в путь сегодня же ночью! Никакая опасность меня не устрашит.

С наступлением темноты из потайных ворот вышел небольшой отряд, состоявший из герцогини и Луизы в мужских костюмах, а также горстки верных друзей. Погода стояла ужасная. Штормовой ветер вынуждал беглецов сгибаться почти до земли, а свинцово-черное небо предвещало бурю.

Разумеется, от мысли добраться до корабля герцогине пришлось отказаться почти сразу: на берегу уже была выставлена сильная охрана. Но мятежница не оставила надежду пересечь Ла-Манш.

– Нужно пробираться через скалы к Пурвилю, – сказала она. – Там мы найдем какую-нибудь рыбачью лодку и уговорим ее хозяина отвезти нас на корабль. За несколько золотых монет кто-нибудь да согласится.

Действительно, двое рыбаков не отказались взять на борт столь щедрых пассажиров… но попросили переждать шторм.

– Я не могу ждать! – вскричала герцогиня. – Мне необходимо добраться до этого корабля! Ну же, не трусьте!

Как противостоять такому властному и одновременно ласковому голосу? Один из рыбаков поддался на уговоры. Увы, им не удалось подобраться даже к лодке: когда Анна-Женевьева, опираясь на руку моряка, медленно продвигалась по причалу, огромная волна накрыла их и поволокла за собой. Ослепленная и вымокшая до нитки мадам де Лонгвиль была счастлива вновь оказаться на твердой земле.

– Мы должны найти пристанище на эту ночь, – сказала Луиза. – Госпоже герцогине необходимо обсушиться.

Это было нужно не только ей, и, стуча зубами от холода, беглецы вновь углубились в скалы в поисках хоть какого-нибудь приюта.

Они обрели его в доме священника. Кюре Пурвиля, сжалившись над продрогшими до костей женщинами и не задав ни единого вопроса, предоставил им свой очаг и скудные съестные припасы. Впоследствии герцогиня де Лонгвиль в памятный для нее день ежегодно и до самой смерти посылала этому святому человеку щедрое пожертвование для приходских бедняков.

Утром беглецы вновь отправились в путь, и в течение двух недель гордая герцогиня де Лонгвиль бродила по дорогам, находя убежище у крестьян, пока не добралась до Гавра, где нашла корабль, готовый перевезти ее. Оказавшись в Роттердаме, она вступила в переговоры с испанцами, владыками Фландрии, побуждая их вступить во Францию с целью захватить Пикардию, Шампань и Иль-де-Франс. Так мятеж против ненавистного министра перерос в государственную измену…