Машина любви - Жаклин Сьюзан

— Робин, все эти девушки отмечены войной. Они выросли совершенно в другом мире, не похожем на ваш. Для них секс не имеет ничего общего с любовью, даже с удовольствием. Это позволило им выжить.

На каждом шагу к ним приставали девицы.

— Надоело, давай возвратимся, — сказал Робин.

— Я хотел показать вам последнее кабаре.

Они вошли в заведение на Гросс Фрейхетштрассе. Приличное заведение, оформленное с большим вкусом. За столиками сидели элегантные посетители, разговаривающие вполголоса. Инструментальное трио негромко наигрывало меланхоличные арии. Зал был длинным, плохо освещенным, стены покрыты австрийскими картинами, клиентура в основном мужская, что сильно встревожило Робина, так как он заметил лишь несколько гетеросексуальных пар, нежно обнимающихся и слушающих музыку.

— Здесь великолепная кухня, — шепнул ему Серджио. — «Голубой дом» хорошо известен гурманам.

— Ешь, если хочешь, мне достаточно выпить.

Серджио заказал бифштекс, на который так яростно набросился, что Робин почувствовал себя виноватым. Он забыл, что они еще не ужинали. Он заказал себе бутылку водки и сразу же начал пить.

Инструментальное трио отложило свои инструменты, и гортанный голос объявил начало спектакля.

Робин рассеянно наблюдал за тем, что происходило вокруг. «Голубой дом» был сверхшикарным заведением, и ужинали здесь поздно. На сцену вышла французская певица Вероника. Она пела хорошо, красивым контральто. Ей вежливо поаплодировали.

Распорядитель заорал: «Бразилия!», и в свете рампы появилась высокая брюнетка.

Робин выпрямился. Она заслуживала того, чтобы о ней возвещали под фанфары. На ней была мужская одежда и черные колготки. Черные волосы, зачесанные назад, были прикрыты мягкой шляпой, сдвинутой на одно ухо. Очень медленно она начала танец-апаш. Брюнетка танцевала великолепно. Было очевидно, что ее учили классическим танцам. Она закончила свой номер в сумасшедшем ритме и скинула шляпу. Длинные волосы разметались по ее плечам. Ей очень бурно зааплодировали, но она не ушла со сцены, а подождала, когда установится тишина. Наконец снова зазвучала музыка, и молодая женщина, сладострастно и возбуждающе покачивая бедрами, сняла свою одежду, медленно встала на колени и, извиваясь, как змея, сбрасывающая кожу, начала стаскивать колготки, обнажая очень белое, очень гибкое тело, едва прикрытое малюсенькими трусиками и бюстгальтером из золотистой парчи.

Музыканты ускорили темп, замигали огни, и она, словно невесомая, закружилась на эстраде и села на пол, широко раздвинув ноги. Зал погрузился в полумрак, и тогда танцовщица сорвала то немногое, что еще на ней оставалось, обнажив очень плоский живот и маленькие хрупкие груди, внезапно высвеченные прожекторами. Затем огни погасли, и танцовщица убежала под гром аплодисментов. К концу спектакля Робин был совершенно пьян.

— Я хочу, чтобы ты представил меня Бразилии, — заявил он.

— Нет ничего проще. Я отведу вас в «Лизель» в двух шагах отсюда. Все артисты приходят туда перекусить. Без сомнения, там будет и Бразилия.

Хозяйка «Лизель» была крупной матроной, встречающей гостей у входа в подвал, в котором стояло несколько столиков, покрытых скатертями в квадратики. Серджио заказал пиво, Робин остался верен водке. В зал вошел очень высокий и очень красивый мужчина и сел один за столик в другом конце. Несколько молодых женственных парней сразу же присоединились к нему, но мужчина смотрел только на Серджио. Хотя и изрядно захмелевший, Робин сохранял достаточную ясность ума, чтобы заметить невидимую нить, протянувшуюся между Серджио и незнакомцем.

— Ты уверен, что Бразилия придет, и что эта помойка не только для педерастов?

— Сюда приходят все, — возразил Серджио, немного обидевшись. — Впрочем, это единственное место, где можно перекусить.

Отвечая Робину, Серджио не переставал смотреть на мужчину. Робин дружески похлопал Серджио по плечу.

— Ладно, Серджио, иди и присоединись к этим парням.

— Нет, я останусь с вами. Если Бразилия не придет, я не хочу оставлять вас здесь одного. Какое-то мгновение Серджио колебался.

— Я беспокоюсь. Мне нужно было бы вас предупредить… Вы знаете, что это за тип женщин, к которому принадлежит Бразилия?

— Ладно, оставь меня. Твой Тарзан кончит тем, что начнет нервничать. Он думает, что я твой дружок.

В это мгновение дверь открылась: это была Бразилия.

Она немного заколебалась на пороге. Робин встал и сделал ей знак подойти. Она сразу же направилась к нему.

— Оставь нас, — прошептал Робин Серджио.

Молодой человек пожал плечами и направился к столику красивого незнакомца, тогда как Бразилия села возле Робина. Хозяйка поставила перед ней коньяк.

— Я говорю по-английски, — сказала Бразилия серьезным, немного глуховатым голосом.

— Тебе не нужно говорить, крошка.

Робин поднял глаза и увидел Серджио, уходящего в компании нового друга. Молодая девушка молча пила свой коньяк. Робин заказал еще один за свой счет. Он протянул руку и положил ее на ладонь Бразилии. Она не дрогнула. В зал вошел молодой человек со светлыми волосами и женственными манерами и сразу направился к Бразилии. Он сказал ей несколько слов по-французски. Она пригласила его сесть, затем повернулась к Робину.

— Я хочу представить вам Вернона. Он не умеет говорить по-английски. Он ждет своего друга и предпочитает не сидеть один в баре.

Робин сделал знак, чтобы его гостю принесли выпить. Каким же было его удивление, когда хозяйка поставила перед ним большой стакан молока.

— Верной не переносит спиртного, — объяснила Бразилия.

Вдруг дверь открылась, и вошел высокий парень с решительными манерами. Верной одним глотком выпил свое молоко и поспешил навстречу вошедшему.

— Бедный Верной, он никак не поймет, кем хочет быть, — объяснила Бразилия.

— Однако это бросается в глаза. Бразилия вздохнула:

— Днем он пытается жить как мужчина. Ночью превращается в женщину. Очень грустно. — Она повернулась к Робину. — Вы пришли сюда в поисках острых ощущений?

— Я люблю разные.

— Если вы ищете сильные ощущения, небывалые трюки, вам лучше возвратиться домой. — Она казалась очень уставшей, словно впавшей в уныние. — Вы очень красивы. Я с удовольствием переспала бы с вами. Но мне хотелось бы провести настоящую ночь любви, красивую ночь — ничего необычного, ничего противоестественного. Вы меня понимаете?

— Согласен. Не возражаю.

— Тогда договорились? — она почти умоляла его.

— Моя милочка, этим вечером командуешь ты.

— Извините, я сейчас. — Она подошла к бару и шепнула несколько слов на ухо Вернону, который одобрительно кивнул, слегка улыбаясь. Затем вернулась к Робину. — Пошли.

Оплачивая счет, он думал, что такое она могла шепнуть на ухо парню. Впрочем, девицам часто нравилось иметь педераста в качестве поверенного.