Дерзкая - Крис Кеннеди

В конюшне было тепло, тихо и уютно, шуршало сено, мягко, нежно сопели лошади, и Ева, в полном умиротворении, наблюдала за животными.

Она не была ни безрассудной, ни глупой и прекрасно отдавала себе отчет в том, что раз в дело вмешались мужчины, почти наверняка предстоит сражение. И еще Ева совершенно точно знала, что в сражении от нее мало пользы: просто погибнет, и все, – но совсем не хотела этого.

А хотела она, больше всего на свете, увезти из Англии живыми всех, кого любит, и чтобы их не мучили из-за нее.

Джейми, по-видимому, был уверен, что люди что-то делают и говорят, только когда к их горлу приставлен клинок, и, конечно, чаще так и было. Но случалось и по-другому, когда они безумно хотели чего-то, в чем не осмеливались признаться до самого последнего своего вздоха.

Если Джейми еще не догадался, кто она, то очень скоро узнает, но в данный момент это не имело значения: главное – им всем известно, что она здесь. Знал это и отец Питер.

И даже если она сбежит прямо сейчас, то всех их: Джейми, Роджера, отца Питера – будут допрашивать, чтобы узнать о ее местонахождении. Но поскольку никто из них, конечно, никогда ничего не расскажет, их подвергнут пыткам и они будут страдать, ужасно страдать – из-за нее.

У Евы не было и мысли о том, чтобы спрятаться, хотя всю жизнь она делала это с огромным искусством и успехом, считая свои действия наилучшим выходом из любой ситуации. Но сейчас, когда все открылось, нельзя было допустить, чтобы кто-то из-за нее погиб. Они все ей дороги: и Роджер, и отец Питер, и Джейми…

Она погладила лошадь по носу и рассеянно отметила, что ее рука дрожит, а затем повернулась и вышла за дверь.

Она пообещала себе, что не позволит, чтобы ее схватили и заточили в башне замка. Ее вера в способность Джейми спасти ее, если возникнет необходимость, не подвергалась сомнению, но это вовсе не значит, что из-за этого он должен болтаться на перекладине.

Утвердившись в правильности своего решения, Ева почувствовала себя лучше, но страх не отпускал: руки дрожали, губы были холодны как лед, зубы стучали, колени подкашивались.

Но она все же нашла в себе силы идти, придерживаясь тени.

Ошеломленный словами Малдена, Джейми с трудом возвращался к реальности.

– Она дочь Иоанна от первого брака. Ее прятали с самого рождения, и всего несколько человек знают о ее существовании. Но Иоанн всегда мечтал о троне, а его первая жена Изабелла Глостерская не была ни столь богатой, ни столь знатной, ни столь привлекательной, как Изабелла Ангулемская.

– Первый брак был аннулирован, – напомнил Джейми, стараясь избавиться от неуместной назойливой тяжести во всем теле, вызывавшей желание сесть. – Любые последствия того брака не имеют никакого значения. У короля много незаконнорожденных детей.

Ева, в которой течет королевская кровь, Ева, преследуемая великим и могущественным, угроза королевской власти, – его Ева в опасности.

– Безродные девицы, любовницы, – презрительно заметил Фицуолтер, – такие женщины матери его незаконнорожденных детей. А эта рождена графиней.

– Все равно незаконная, – тупо повторил Джейми.

– Какое это имеет значение? – хрипло усмехнулся Фицуолтер. – Король Франции узаконил всех своих побочных детей. Для этого всего-то и нужно – время и деньги, больше ничего.

В этом призрачном облаке дерзкой надежды, которое создал Фицуолтер, существовало нечто реальное. На протяжении столетий линии и правила наследования определялись чаще острым мечом, чем законами. Но в эти неспокойные дни люди искали какой-нибудь удобный случай, какую-нибудь веревку, на которую они могли бы повесить свою верность.

Незаконная дочь не была таким крючком, а дочь, рожденная от короля и обвенчанная с могущественным, честолюбивым бароном?

Это могло привести к свержению короля.

– Значит, она здесь, в Англии? – снова спросил Фицуолтер.

– Да, она здесь, – ответил Малден, в упор глядя на Джейми. – Или это неправда, а, Пропащий?

Круг замкнулся, и единственный способ разорвать его и рвануть вперед, притом как можно быстрее, – это перехватить инициативу, диктовать условия.

Готовились все, но «готовиться» не значит «быть готовым», и Джейми сделал ход первым – нагнувшись, выхватил из сапога маленький кинжал и, вскинув вверх руки, рявкнул: