Согрешить с негодяем - Кара Эллиот

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: ситуация серьезная. Холод сковывал его, руки и ноги заледенели. Прикинув дистанцию до ровного берега и силу волн, которые бросали их на скалы, он понял, что ему нужно плыть так, словно он участвует в соревнованиях, чтобы спастись самому и спасти мальчика.

Лукас набрал полную грудь воздуха и собрался броситься вперед, но тут его снова позвали с самого верха скалы.

— Обвяжи себя и крепче держи Перегрина! — Джек бросил ему в воду конец веревки. — Я вытяну вас обоих.

Он сумел ее поймать, но пальцы закоченели, а время уходило.

— Нет, вдвоем мы очень тяжелые. Тащи ребенка! — Просунув веревку Перегрину под мышки, Лукас закрепил ее простым узлом. — Тяни, Джек. Все будет в порядке, я плыву к берегу. — Без дополнительного груза у него это получится.

Джек махнул рукой и потянул за веревку. Перегрин медленно поднялся над водой. Кьяра схватила его за шиворот и вместе с ним вскарабкалась на карниз.

С огромным облегчением Лукас наблюдал, как Кьяра прижала мальчика к груди, рыдая от радости.

К ним сверху уже спускался Джек. Он сбросил с себя плащ, и Кьяра тут же завернула в него сына, чтобы согреть. Теперь она и Перегрин были в надежных руках…

Неожиданно море схватило его за ноги и потянуло вниз. Под водой было черным-черно, как в аду. Он понял, что погружается все глубже и глубже в эту соленую тьму.

Кьяра задохнулась от ужаса, когда увидела, как Лукас исчез в волнах. Перегрин теперь был в безопасности, сидел рядом, завернувшись в теплую шерсть. А герой, тот, который рисковал жизнью ради ее сына, сейчас тонет!

— Мама! — Перегрин и Кьяра смотрели на море. — С Хэдли несчастье. Надо что-то делать.

Она не хочет — не может! — потерять Лукаса после всего, что было.

— Последите за моим сыном, лорд Джеймс. — Чмокнув Перри в щеку, Кьяра скинула ботиночки и ласточкой кинулась в море.

У нее на миг остановилось сердце, когда она вошла в воду. Вспоминая все молитвы, какие знала, она вслепую двигалась в темной глубине, отчаянно надеясь, что еще не поздно.

Холодное течение начало сносить ее. Слишком поздно! Слишком поздно! Сквозь толщу воды она слышала грохот прибоя. И тут ее рука наткнулась на клубок волос. Зажав их в кулаке, она что было сил рванулась на поверхность.

Хватая воздух ртом, Кьяра открыла глаза и увидела прямо перед собой мокрое лицо Лукаса.

— К черту, дорогая! — бессвязно забормотал он. — Ты с ума сошла — так рисковать?

— Я…

Он подцепил ее за руку.

— Давай за мной.

Прилив наступал. Теперь высокая вода открывала свободный вход в бухту. Лукас выбрался на мелководье и выкарабкался на берег. Шквалистый ветер почти улегся, и когда они добрели до скал, загораживавших пляж, выглянуло солнце, а море стало гладким как стекло.

Еще несколько неверных шагов, и вот он — пляж. Ноги Кьяры заскользили по гальке.

Лукас напряг все силы, забросил ее себе на плечо и двинулся на сухое место.

Как была, в мокром платье, Кьяра свалилась на песок. Босая, с лохмотьями вместо рукавов, с оборванными юбками, которые выставляли ее ноги напоказ всему свету.

Лукас выглядел ничуть не лучше в перепачканной сорочке и промокших бриджах.

— Однако, видок у нас — будь здоров, — пробормотала она, вытаскивая водоросли из волос.

— Просто скандальный. — Перекатившись на колени, он обнял се. Ей было холодно. Зуб на зуб не попадал. Но Кьяра услышала, как бьется его сердце, и ей стало тепло. Какое-то время они слушали этот уверенный стук, которому вторил шум набегающих волн.

Затем она ощутила его теплое дыхание на лице: Лукас вдруг начал смеяться.

— Как ты думаешь, об этом напишут в газетах? Я так и вижу жирный заголовок в колонке сплетен: «Лорд X. снова угодил в жаркую переделку!»

— Какая там «жаркая»! Ты дрожишь от холода, — возразила Кьяра. — Я думаю, заголовок будет таким: «Лорд X. окунулся в новое приключение с Черной вдовой». Нет, лучше по-другому: «Лорд X. устроил новый заплыв!»

— У тебя явные способности к журналистике, как, впрочем, и к науке. — Он чмокнул се в лоб. — И чего ты только у нас не можешь?

Кьяра из-под ресниц глянула на словно высеченный из камня контур его лица, которое вдруг стало до боли знакомым. «Я так сильно тебя люблю, но это выше моих сил».

Она закашлялась и выплюнула воду.

— Я плохо плаваю, — сказала Кьяра. — Ты мог в этом убедиться.

— На твое счастье, я в свое время натренировался.

— Да, верно, на мое счастье. — Кьяра прижалась к нему. Слишком скоро все закончится. Он вернется к своим диким проделкам в Лондоне, а она — к своему одиночеству в лаборатории. До чего же странно, подумала она, что человек, известный как легкомысленный и безответственный повеса, мог сыграть такую важную роль в их с сыном жизни. Его веселость, его сочувствие заполнило ее сердечную пустоту…

— Кьяра? — Он взял ее лицо в ладони. — Ты плачешь, счастье мое?

— Нет. — Ее печаль смешалась с соленой морской водой. — Да.

— Тебе больше ничто не угрожает. Шеффилды теперь близко не подойдут к тебе и Перри.

— Знаю…

— Тогда в чем дело? Зачем лить слезы? — прошептал он.

«Люблю!» Рыдания стали громче. Заключив Кьяру в объятия, Лукас гладил ее по волосам, пока она не успокоилась.

— Ох, извини, — Кьяра вытерла глаза. — Это потому, что я… уже скучаю по тебе.

— Уже скучаешь по такому мерзавцу с куриными мозгами, как я? — Он тряхнул головой, и с него дождем посыпались мелкие брызги. — Я-то подумал, что это от радости, потому что ты наконец избавишься от меня.

— Не надо шутить. — Кьяра не знала, что еще сказать. — Я пытаюсь говорить серьезно.

— Тогда я тоже буду говорить серьезно. — Он приподнял ее лицо за подбородок. — Я не собираюсь уходить от тебя и Перри. — Его губы тронула улыбка. — Я готов начать новую жизнь. Жениться на тебе, если ты согласишься.

— Я…

— Признай, мы же подходим друг другу.

— О, Лукас. — Она боялась заглянуть ему в глаза. — Нас влечет друг к другу. Но я не хочу брака по расчету. Мне нужно, чтобы ночью ты был рядом со мной, а не шлялся где-нибудь со своими приятелями.

— Больше никакой выпивки, никаких борделей, никаких ночных пташек, да?

Она кинула.

Лукас расплылся в улыбке.

— Мне кажется, я смогу прожить без всего этого.

— Не надо шутить, — повторила Кьяра.

— В жизни не был серьезнее, милая. Единственное, чего я хочу, — это прожить жизнь с тобой, Перри и нашими детьми. Ты же не будешь возражать, если мы выставим на поле целую крикетную команду из наших детей?