Любовь по завещанию - Кристина Брук

Откуда это взялось?

— Вовсе нет.

— Вы не знаете. В душе я была неблагодарной! — Джейн тяжело вздохнула. — Отношения между мной и Фредериком сложились не лучшим образом. Я винила в этом вас. Но вы не могли знать. Здесь была его вина. И моя, ведь я сама не исправила ситуацию.

Чувство беспомощности неожиданно навалилось на него. Это не те эмоции, с которыми он привык иметь дело. Монфор рассматривал их сомкнутые руки.

— Я чувствовал, что ты несчастлива с Фредериком, но тебя никогда нельзя было разговорить на эту тему, так что я оставил все как есть. Из вмешательства в дела мужа и жены редко выходит что-нибудь хорошее.

— Нет, вы ничего не смогли бы сделать, — сказала Джейн. — И я поняла… Взяв на себя ответственность за Люка, я узнала, как это трудно — заботиться о благополучии ребенка. Нас ведь у вас было шестеро, и вы были молоды, когда появились мы. Вы всегда казались таким… — Смутившись, она замолчала.

— Грозным?

— Я хотела сказать «громадным», — улыбнулась она. — Но вы всегда делали то, что считали правильным. Если бы вы не нашли меня в том ужасном месте… — Джейн вздрогнула. — Одному Богу известно, что со мной было бы.

У него перехватило горло, и ему стало трудно говорить.

— Я хотел драться с Роксдейлом, потому что мне невыносимо видеть, какие проблемы он тебе доставил. Хотя должен сказать, — добавил Монфор, критически оглядев ее, — Роксдейл выглядит гораздо хуже, чем ты сейчас.

В ее глазах затеплилась надежда, и он проклял себя за несдержанность. Что с ним происходит? Похоже, его расчетливый ум немного повредился.

Потом Джейн нахмурилась.

— Нужно, чтобы кто-то о нем заботился. — Она подняла глаза на Монфора. — Он говорил обо мне?

— Вскользь. Мы обсуждали дело и также говорили о Люке. Кажется… — Да, Джейн имеет право на эту информацию. — Все мы превратно судим о происхождении Люка.

Взгляд ее серых глаз метнулся к герцогу.

— Почему? Вы знаете, кто отец Люка?

Монфор кивнул.

— Фредерик. Он оставил письмо, объясняющее его мотивы. — Вид Роксдейла, получившего это известие, преследовал Монфора. Никогда он не видел столь потрясенного человека. — Роксдейл начал подозревать Трента. По крайней мере этот вариант можно сбросить со счетов.

— Фредерик?! Какой же он трус и негодяй! — Джейн обеими руками схватила руку Монфора. — Ваша светлость, разве вы не понимаете? Я должна ехать к Константину. Он ужасно страдает…

Монфор чувствовал себя обязанным сказать это:

— Он не хочет тебя, Джейн. Отпусти его.

Герцог прочистил горло, решив завершить свою задачу.

— Роксдейл готов оставить Люка жить с нами при условии, что каждое второе лето мальчик будут проводить в Лейзенби-Холле.

Ее губы задрожали.

— Понятно. — Невидящим взглядом Джейн смотрела в камин. — Да, я поняла.

Беспокойство снова овладело им. В плечах и груди чувствовалось напряжение. С некоторым трудом Монфор продолжил:

— Я убедил его позволить нам объявить, что ваша помолвка расторгнута.

— Я не отпущу его, — тихо сказала Джейн.

— Или это, или он будет опозорен, бросив тебя, — сказал Монфор. — Если ты его действительно любишь, ты этого не допустишь.

Джейн не ответила, но Монфор почувствовал, как она ссутулилась.

Потом она взглянула на него:

— Константин будет завтра на балу?

— Думаю, да.

Слезы повисли у нее на ресницах.

— Тогда дайте мне только одну ночь. Бальную ночь. Пожалуйста, ваша светлость! Прежде чем вы объявите о расторжении помолвки, дайте мне только одну ночь.

Как сопротивляться этому умоляющему взгляду? Когда она что-то у него просила, хоть что-нибудь?

— Джейн, Джейн, он не годится для тебя. Посмотри, что он сделал с тобой.

Она покачала головой:

— Нет. Это я. Это все моя вина. Это я для него не гожусь. Разве вы не видите? Я ранила его. Так ужасно, так непростительно… Это я плохая.

— Но он определенно последний человек на земле, кто сделает тебя счастливой…

— Константин дал мне ощущение такой радости, что я и передать не могу, — горячо сказала Джейн. — Все эти годы я была словно мертвая, а он вдохнул в меня жизнь. Я такого не знала прежде! И я нужна ему. Чтобы заботиться о нем, верить в него. Я должна заставить его увидеть…

Джейн замолкла, и Монфор задавался вопросом, не слишком ли она сожалеет о сказанном. Всегда сдержанная, спокойная, порой суховатая, Джейн никогда прежде не демонстрировала такого воодушевления… такой страсти. Он был вынужден признать, что пережитое с Блэком принесло ей много добра.

Он заколебался. Это будет просто чудо, если она покорит Роксдейла за одну ночь, учитывая его настроение. И если ей это удастся, то придется позволить ей идти своим путем. Она теперь самостоятельная женщина и не зависит от него. Он не сможет ей помешать, если она захочет последовать зову сердца.

Леди Арден права. Он не хочет снова потерять Джейн.

— Хорошо, — наконец сказал Монфор. — Я дам тебе одну ночь.

Закинув руки ему на шею, Джейн поцеловала его в щеку, ее глаза сияли, как звезды. Он смотрел на нее и возвращался мыслями к тому времени, когда она всегда смотрела на него так. «Мой принц» — так она назвала его, когда он вызволил ее из грязных трущоб.

Но никогда прежде она так горячо не обнимала его. Он ведь тщательно держал дистанцию. И не желал, чтобы его обвиняли в нарушении приличий, когда дело касалось его подопечных. Впервые Монфор оставил осторожность. Он обнял Джейн и притянул ближе.

И до него дошло, что Роксдейл — счастливчик, если завоевал безграничную преданность этой юной женщины. Теперь Роксдейл ее принц, так и должно быть.

Но если ее принц не будет бороться за нее, он не заслуживает такой женщины. Если же он вступит в борьбу, то можно пересмотреть свои возражения… Ради семьи, конечно. Лейзенби — богатый и желанный приз, независимо от того, кто его хозяин.

Как бы то ни было, Монфор радовался мгновению, когда рядом снова оказалась его маленькая девочка. И не собирался разрушать это хрупкое воссоединение.

Поддавшись порыву, он поцеловал Джейн в макушку и пробормотал:

— Все кончится хорошо, малышка. Вот увидишь.