Разбей сердце принцессы - Фэя Моран

–Ты говоришь о себе?

Он опускает взгляд, словно не хочет смотреть мне в глаза. Словно пытается скрыться под завесой. И я не понимаю почему. Неужели он один из тех, кому с детства вдалбливали пресловутое: «Мужчина не должен плакать»? Неужели его воспитывали по жестоким правилам?

–Поделись со мной своей болью,– прошу я. Смотрю на татуировку, которая показывается у него на руке: птица феникс. Должно быть, этот и все остальные рисунки, которые я не успела рассмотреть, имеют для него какое-то значение.– Ты всегда можешь…

Он нервно вздыхает, издаёт смешок, такой, будто насмехается. Словно я сказала что-то забавное. А потом отходит от меня, бросив чёрное полотенце обратно на стол.

–Ты, наверное, голодна?– произносит Гай, направляясь к выходу.– Готовить я не умею, так что можем поехать в ближайший «Старбакс» ипозавтракать.

Мне так тревожно смотреть в его полные боли глаза, которые он пытается скрыть под маской холодного парня, но приходится лишь улыбнуться и кивнуть в ответ:

–Отлично. Дай мне несколько минут на душ, и после поедем.

* * *

Впервые в жизни я успела столько раз куда-то съездить. С родителями особо гулять не приходилось – вечно сидела дома в одиночестве, если не считать многочисленных горничных, с которыми особо не поговоришь. По природе своей я человек не совсем общительный, но, когда ты оказываешься в четырёх стенах без возможности с кем-то поболтать хотя бы немного, мыслить начинаешь совсем иначе.

Мы посидели в уютном «Старбаксе», попивая латте и заедая его аппетитными сэндвичами. Причём Гай почти к ним не притронулся, ограничившись одним кофе. И ещё мы разговаривали. Точнее, разговаривала одна я, он лишь моментами выдавал короткие ответы и слушал, а я старалась не вспоминать слова о боли, которые прозвучали у него дома. Может быть, я узнаю подробности позже, когда настанет время.

После поездки мы отправляемся в один из известных в Сиэтле парков – Golden Gardens, расположенный близ берега моря. Он находится неподалёку от другого парка, Sunset Hill, в районе Баллард, и окружён различными комплексами развлечений, такими как пляжный павильон, площадка для волейбола, павильон для мероприятий и природный заповедник. Мы доезжаем до парка на Астон Мартине Гая, продолжая беседу, начавшуюся за нашим столиком в кафе.

Я мало проводила времени среди людей из среднего класса, а значит, мне не знакомы семейные пикники на берегу моря около леса, куда люди приносят простые хот-доги или едят мороженое, которое купили у местного мороженщика. В воздухе витает прохлада воды, он свежее, нежели среди небоскрёбов и других зданий, люди вокруг веселее и улыбчивее. Парк кажется мне таким чудесным, что я долго недоумеваю, как родители упускали возможность устраивать здесь пикники или проводить время за прогулкой со всей семьёй. А потом я быстро вспоминаю о нашем статусе. О том, что семьи вроде нашей не проводят пикники в обычных парках, сидя на газоне на расстеленном пледе. Что такие, как мы, обязательно закупаются дорогими билетами в самые роскошные места или отправляются для отдыха на природе на какой-нибудь остров. Я помню, как мы плыли на нашей яхте в Санта-Каталину. Дилан ещё шутил, что меня назвали именно в честь этого острова.

Когда мы с Гаем, оставив машину у парковочного места, доходим до небольшого леска и садимся на песок, наблюдая за игрой кучки детей в волейбол на пляже, я почти чувствую себя обычным человеком. Не девочкой из богатой семьи, обязанной вести себя подобающе своему статусу.

И мне удивительно это нравится.

–Расскажи мне о себе, Каталина.

Прозвучавший вопрос застаёт меня врасплох. Отчего-то мне казалось, что Гай знает меня куда лучше, чем я сама. Повернув к нему голову, я задумчиво спрашиваю:

–А что тебя интересует?

Гай молчит, пристально смотрит мне в глаза несколько секунд, потом опускает взгляд ниже, а затем наконец спрашивает:

–Неужели я действительно первый парень, с которым ты сходила на свидание?

Я отвечаю честно:

–Да. Первый.

–Как так получилось?

–Тебе действительно интересно узнать?

Он молча кивает и садится в удобную позу, готовый внимательно меня слушать.

–Ну, моя семья придерживается строгих правил. Испокон веков Норвуды отличались своей аристократичностью, влиятельностью, успехом и… в общем, следованием некоторым правилам, которые обязывают женщин оставаться целомудренными до свадьбы.

–Вы никогда не занимаетесь сексом с мужчинами до брака?– спрашивает Гай.– Неужели ваши семьи настолько суровы в ограничениях?

Я стараюсь скрыть то, как смутилась его неожиданным вопросом и прозвучавшим «запретным» словом.

–Что значит суровы?– спрашиваю я.– Мы просто…

–Вы религиозны? Подобное отношение к сексу до брака у вас по религиозным причинам?

–Моя мама – испанка. Она католичка, в детстве ходила с моей бабушкой в церковь. Часто ходит и по сей день. А папа… С папой мы особо никогда не говорили и не говорим о религии. Мы разве что только верим в Бога, но не посвящаем Библии жизнь.

Он усмехается. Опускает взгляд, отворачивается от меня с таким видом, словно перед ним сидит неразумный ребёнок, с которым нечего и говорить.

–Твоя семья просто боится того, что ты станешь взрослой,– наконец выдвигает он своё предположение. Взгляд снова холоден.– Они не хотят выпускать из своих рук маленькую девочку, которую вырастили. Вот и вся причина того, почему они так стараются держать тебя под контролем.

–Держать меня под контролем? Как это связано с целомудрием?

Гай наклоняется ближе ко мне:

–Они боятся того, что однажды появится человек, который освободит тебя из этой золотой клетки.

Ох, он так близко. Так заманчиво близко…

Я начинаю думать, что это неспроста. Наверняка он нарочно наклонился, приблизился ко мне почти вплотную. Так, что наши бёдра почти соприкасаются…

–И такой человек, я думаю, уже появился.

Я улыбаюсь, спрашивая:

–Это как в сказке о чудище и принцессе, заточенной в замке?

И вдруг улыбка. Я даже не верю своим глазам, когда Гай улыбается. Это не усмешка, не холодная ухмылка или ещё что-то… Это самая настоящая улыбка.

У меня внутри всё трепещет.

–Хочешь ещё куда-нибудь сходить?– спрашивает он, отстраняясь от меня.– Можно отправиться в Магазин старых диковинок. Ты любишь музеи?

Я киваю. Конечно, люблю. И, конечно, часто в них бываю.

–Звучит очень неплохо,– говорю я вслух.

–Отлично. Тогда идём.

Он протягивает мне руку, и я пару секунд просто пялюсь на неё в смущении, а затем медленно протягиваю в ответ ладонь, принимая его жест. Неуверенно и аккуратно. Вмиг в сердце поселяется приятное чувство от этого прикосновения. Что-то тёплое, мягкое. Я смотрю на улыбку Гая и вновь поражаюсь своей удаче её лицезреть. Гай ведёт меня к машине, а мысли мои спутаны.