Спальня королевы - Жюльетта Бенцони

Мария провела дрожащей рукой по своему белому чистому лбу.

— Возможно, вы и правы. Но знаете, Сильви, приключение этой ночью будет первым и последним. Я слишком испугалась!

— Я тоже, — призналась Сильви. — Но неужели вы верите, что эти двое удовлетворятся одним свиданием? Я тайком подсматривала за ним… И ее я видела утром, когда вошла в спальню для церемонии утреннего туалета. На их лицах было одно и то же выражение неописуемого счастья…

Она едва сдержала слезы, заканчивая эту фразу. И тут Мария неожиданно слегка сжала в своих ладонях пальцы юной подруги — такой теплый, полный нежности жест.

— Бедный котенок! Я так озабочена ее славой, мне так хочется, чтобы она добилась наконец высшей победы для королевы — несмотря ни на что, родила наследника французского престола, что я забыла о вашем бедном маленьком сердечке, которое топчут эти двое счастливых любовников! И вы не сердитесь на меня? И вы продолжаете мне помогать?

— Если страдает мое сердце, то страдает и ваше. Их извиняет только то, что они об этом и не подозревают. И потом, вы единственный мой друг в этом дворце. При таких обстоятельствах я сделаю что угодно, чтобы вам помочь.

И они одновременно бросились в объятия друг к другу. Девушки молча обнялись, слова были излишни. Их порыв шел от самого сердца, он словно скреплял своего рода договор. Мария первой нарушила молчание:

— Я буду молить бога, чтобы он дал мне возможность однажды помочь и вам… А пока следующее свидание будет в аббатстве Валь-де-Грас. Мне так спокойнее.

— В аббатстве? Но это же невозможно! Настоятельницу сменили, потайную дверь замуровали…

— Но стена-то осталась. С хорошей веревкой двадцатилетний молодой человек справится с ней без труда. Особенно когда он так влюблен, как этот безумец!

Слишком поглощенная своим счастьем, чтобы спорить по пустякам, королева полностью доверила все своей верной камер-фрау. Ей тоже был больше по сердцу Валь-де-Грас, пусть там теперь и не лояльная настоятельница! Было решено, что следующее свидание состоится сразу же, как только король в очередной раз объявит о своем намерении провести несколько дней в Версале. Тогда королева отправится молиться в свой любимый монастырь. Она проведет там всего одну ночь, чтобы не будить новых подозрений. Король уехал 1 декабря, а вслед за этим ее величество объявила о своем намерении провести в монастыре ночь, чтобы помолиться в дорогом для нее месте, тем более что наступает предрождественский пост. Как обычно, с ней поедут всего лишь несколько человек.

К огромному изумлению Сильви и к еще большему ее облегчению, юную фрейлину с собой не взяли. В последний момент королева решила, что ее будут сопровождать только мадам де Сенсе и мадемуазель де Отфор. Остальные фрейлины тут же начали подсмеиваться над Сильви, увидев в этом знак скорой немилости. Но Мария заставила всех замолчать, заявив, что королева отправляется в аббатство всего на несколько часов и во время такого короткого визита ее любимая певица ей не понадобится. В часовне пройдут только обычные службы. Позже она отвела Сильви в сторонку:

— Учитывая последние события, мы отдали предпочтение более зрелой женщине. Но это ничего не меняет в нашем плане, — добавила она со смехом. — Мадам де Сенсе надо как следует выспаться, и, уверяю вас, спать она будет как убитая. Уж я за этим прослежу!

Так как Сильви все равно уже собрала вещи для путешествия, полагая, что и ей придется ехать, она решила провести ночь у своего крестного. Перспектива остаться в Лувре с другими фрейлинами, вечно занятыми интригами, подверженными внезапным приступам ревности и частенько говорящими колкости, ей совершенно не улыбалась. Итак, девушка с удовольствием отправилась на улицу Турнель в сопровождении верной своей Жаннетты…

Николь и Корантен приняли их с распростертыми объятиями и постарались смягчить неожиданный удар. Шевалье Сильви сможет увидеть только на следующее утро.

— Господин Ренодо, его друг, пришел за ним некоторое время тому назад, — объяснил Корантен. — Так часто случается. Они вместе ужинают. Чем они занимаются потом, я не знаю, но возвращается хозяин очень, очень поздно…

— И вы не знаете, где они? — удивилась Сильви.

— Честное слово, нет. Мне это не очень нравится, так как я предполагаю, что они пускаются в какие-то рискованные приключения. Я, признаться, не очень люблю, когда у господина Персеваля появляются от меня тайны…

— Тайны? От вас, его постоянного верного спутника?

— Вот именно! Он говорит, что ему не хочется оставлять Николь по ночам одну. Хотя квартал и очень элегантный, но он все же не очень уверен в его полной безопасности. Но может быть, это его друга не устраивает моя компания?

— Что это вы еще выдумали! — воскликнула Сильви со смехом. — Первая причина мне кажется куда более реальной. Вы должны присматривать за домом. Сегодня ночью вам придется охранять еще меня и Жаннетту… И еще предупредите Николь, что сегодня я буду ужинать у вас. Я надеюсь, что она приготовит нам что-нибудь вкусненькое?

— Вот об этом можно не беспокоиться, — заметил Корантен. К нему снова вернулось хорошее настроение. — У нее уже все руки, должно быть, по локоть в сдобном тесте!

По дому действительно плыл приятный запах масла и карамели. Сильви отправилась в свою спальню отдохнуть в ожидании ужина. Мрачная, угрюмая, ветреная погода не располагала к прогулкам по саду, где по

земле стелились опавшие листья.

И все-таки девушку беспокоило отсутствие Персеваля. Неужели он все еще ищет того загадочного преступника? Он ей что-то говорил об этом в ту ночь, когда они так неожиданно встретились на берегу Сены около Нельской башни.

Именно об этом и спросила Сильви своего крестного, когда на следующее утро они встретились за завтраком.

Сначала они поговорили о том о сем, но, как только Персеваль вошел в свой кабинет, где в камине полыхал огонь, разведенный Корантеном, с губ Сильви сорвался вопрос, вертевшийся у нее на языке:

— Я не забыла о нашей ночной встрече. Вы мне сказали тогда, что ищете убийцу. Вы все еще пытаетесь поймать его во время ваших странных ночных прогулок с господином Ренодо? Или это уже другой?

На усталом лицо де Рагнеля появилась слабая улыбка:

— К несчастью, это все тот же самый. Монстр, который словно бы наделен таинственной силой. Он просто растворяется в темноте, как только совершит свое злодеяние. Этот мерзавец набрасывается на уличных женщин. Он насилует их, перерезает им горло и оставляет на лбу красную восковую печать. На печати только греческая буква омега.

— Какой ужас! Но, мне кажется, вы взялись за то, что вам не по силам. Париж так велик! Стража вам не помогает?

— Их не так много, чтобы следить за всеми опасными местами. И потом, их часто подкупают. Нам нужна настоящая полиция!

— Но почему вас так интересует судьба этих несчастных женщин? Вы помогаете герцогине Вандомской, которая, не щадя сил, пытается их перевоспитать?