Цена согласия - Слава Доронина

Иду почти на ощупь в новой, незнакомой обстановке. Повсюду горит приглушенный свет, словно я попала в храм. Кажется даже, что улавливаю ненавязчивый запах благовоний. Или это мое богатое воображение.

— ...У всех по-разному проявляется эта особенность, — продолжает говорить Лион, наставник Ильи. — Когда солнце высоко в небе, то Илью невозможно заставить выйти на улицу.

— Тогда ему бы в Лондоне жить или в другом месте, где почти не бывает солнца. За полтора месяца, что я провела в Японии, ни разу дождя не было, — замечаю я.

Лион тихо посмеивается. Изначально я подумала, что этот человек следит за психологическим состоянием своего подопечного или кто-то вроде его сиделки. Но, оказывается, это не так. Мы с Лионом общаемся на протяжении двух недель. Вместе с Нобуо он помогает мне освоиться с новой информацией, вдвоем они переводят тонны документов и подсказывают, какое решение будет наиболее верным в той или иной ситуации.

Заходим в еще одну комнату. Ничего толком не видно, лишь какие-то смутные очертания. Темень. Которая почему-то начинает раздражать.

— Илья даже свет не включает? А как же он учится и работает? — спрашиваю я намеренно громко, чувствуя в комнате чье-то присутствие.

Всю прошлую неделю читала на форуме про синдром Аспергера. Наверное, у Кости на самом деле что-то есть. Если Илья любит темноту, то у Гончарова в квартире холодно, как на Северном полюсе.

— Часто молча, — доносится из глубины комнаты тягучий и немного грубоватый голос, очень похожий на Костин. — Оставь нас одних, Лион, — просит Илья. — Я позову, если будешь нужен.

Лион удаляется, и мы остаемся с Ильей наедине.

— Проходи и садись, — приглашает он. — Лучше напротив. Хочу на тебя посмотреть.

Я делаю медленные шаги, думая о том, что дом, в котором живет Илья, просторнее моего. Полагаю, Костин брат не только тишину и темноту любит.

Сажусь в кресло у стола и пытаюсь рассмотреть в полутьме очертания его лица. Илья разглядывает меня в ответ.

— Красивая, — выносит вердикт спустя минуту. — И умная.

— У меня это на лице написано?

— Нет. Рафаэль показал твои тесты и резюме. Ты в курсе, что ай-кью у тебя выше, чем у него?

На симпатичном лице с широкими скулами я замечаю улыбку.

— Впервые слышу. Неужели это так важно?

— Я люблю анализировать то, что другие не делают по ряду причин: не хватает смекалки, времени или желания.

Про подобное я много читала. Кто-то зациклен на времени, кто-то — на особых ритуалах, кто-то вообще не может общаться с другими людьми. Причем это зависит не от настроения, как у обычного человека. Интересно, Костя из-за чего глушит виски? Как жаль, что нельзя его об этом расспросить. И представится ли такая возможность?

— Это всё учебники по физике и математике? — Обвожу взглядом стеллажи от пола до потолка, которые занимают две стены.

— В основном. А ты что предпочитаешь читать?

— В последнее время изучаю язык. Дается он мне непросто, но что-то получается. А у тебя? Наверное, идеальный?

— Конечно, идеальный, — кивает Илья. — Могу с тобой заниматься по четвергам в шестнадцать ноль-ноль. Если опоздаешь, то считай, пропустила занятие. Я часто злюсь, когда люди заставляют их ждать.

— Я подумаю над твоим предложением.

Повисает недолгое молчание. Илья продолжает сканировать меня внимательным взглядом.

— Костя никогда о тебе раньше не говорил. Вы давно знакомы?

— Не очень.

— Официально я ему не брат. У меня даже фамилия другая.

— Я видела. Ты Ремизов.

— По деду. Илья Гончаров умер в возрасте двух лет. Однако в действительности, как видишь, это не так.

— Зачем была необходима твоя смерть? — интересуюсь я.

— Органы опеки не отдавали меня брату. Это сейчас Костя научился держать эмоции под контролем, а тогда устроил скандал в государственном учреждении. Через несколько месяцев меня усыновила какая-то семья, но вскоре приемные родители погибли в аварии. Я остался жив. В документах, правда, указали обратное. В чем-то наши с тобой истории смерти похожи.

— Да уж. — Я грустно опускаю глаза. — А что было потом?

— Потом я попал к Лиону. Он и его жена Кристина воспитывали меня как родного. Костя, естественно, принимал в этом участие, но редко. Сколько себя помню, мне всегда не хватало с ним общения. Когда исполнилось двенадцать, я увлекся культурой Японии, и брат помог осуществить мечту. Купил этот дом. Кристина и Лион перебрались следом за мной. Сейчас я много путешествую по миру, но в силу того, что не особо адаптирован к социальной жизни, всегда возвращаюсь домой.

Меня бросает в холод от мысли, как все просто у Гончарова. Захотел — лишил человека жизни и сделал ему новые документы. Захотел — купил дом в любой точке мира. Удивительно, что Костя о себе не позаботился и теперь находится под следствием.

— А Марина, Костина бывшая жена? Она о тебе знала?

— Никто обо мне не знал. Нас обоих устраивали редкие встречи и общение по телефону.

— И что же изменилось сейчас?

— Многое. Тебе отписали часть наследства, которое могло стать моим.

— Я на него не претендую. Могу хоть сейчас переписать всё на тебя. — Гордо вскидываю подбородок.