Любовь-война - Татьяна Никандрова

Андрей

Все мои звонки остаются без ответа. За прошедшие выходные я набрал номер Крис не меньше сотни раз, написал с десяток непонимающих сообщений, в приступе бессильной ярости дважды запульнул телефон в стену (привет, трещина на экране) и получил от матери нагоняй за то, что матерюсь (это я в сердцах высказался, а она услышала).

Ну какого черта происходит? Почему Крис засунула меня в игнор? Ведь все так хорошо было, так правильно. Мы с ней сближались, двигались навстречу друг другу, отринув грязное прошлое и обиды. Такие слова важные друг другу говорили, так самозабвенно целовались… И тут на тебе! Опять какие-то непонятки! Какая дурь на этот раз атаковала ее буйную головушку?

В том, что Крис намеренно меня игнорирует, я даже не сомневаюсь. Значок «онайн» то и дело мелькает в шапке ее профиля в мессенджере, а значит, она прекрасно видит мои попытки выйти с ней на связь. Просто по какой-то неведомой причине не реагирует на них. Беспредельщица!

Когда наступает понедельник, я вскакиваю ни свет ни заря и на всех парах несусь к дому Крис, чтобы перехватить ее по пути в школу. Терпеть три урока в ожидании большой перемены, на которой мы сможем пересечься в столовке, я не готов.

Проходит полчаса, в течение которых я то и дело пялюсь на экран телефона, проверяя время, прежде чем Кавьяр наконец показывается из подъезда. Свежая, отдохнувшая, в короткой черной юбочке и высоких гольфах. Этакая невинная школьница с жутко соблазнительными ножками. Так и хочется задрать ей эту самую юбочку… Но после не убегать, как делал в детстве, а остаться рядом, положить ладони ей на ягодицы и сжать их так, чтобы кожа покраснела…

Так. Что-то меня опять не в ту степь несет. Я ведь пришел поговорить, разобраться, отношения выяснить! В не вот это вот все! Может, она специально эту юбку напялила, чтобы меня дразнить? Чтобы я смотрел и мучился? Если так, то Крис попала в цель. У меня аж в горле пересохло от того, как классно она выглядит.

Неимоверным усилием воли отдираю взгляд от ее ног и перевожу его к лицу, которое, кстати говоря, совершенно непроницаемо. Типа наша встреча ее нисколечко не колышет.

- Привет, - внимательно наблюдая за ней, здороваюсь я.

- Привет, Андрей, - как ни в чем не бывало отвечает Крис и, поправив ранец за спиной, устремляется вдоль тротуара.

Вы только посмотрите, какое бронебойное спокойствие! Какой впечатляющий пофигизм! Будто это не она позавчера называла меня Андрюшей и сидела на моих коленях!

Браво, Крис! Аплодирую стоя!

- Я тебе звонил. Почему трубку не брала? – подхватывая темп ее шагов, пристраиваюсь рядом.

- Да? – она легонько приподнимает брови, якобы удивляется. – Я не слышала. Наверное, телефон на беззвучке был.

Твою ж мать! Два дня он у тебя на беззвучке был?! Ты меня за дебила держишь?!

- И писал, - продолжаю я, стараясь не показывать бушующее внутри меня негодование. – Много писал.

- Да, что-то там было, - она морщит лоб, будто силится припомнить мои послания. – Извини, видимо, забыла ответить.

Пресвятые драматурги! Какой талант без дела пропадает! Где все эти голливудские режиссеры? Срочно их сюда! Пусть посмотрят на Крис и оценят поистине великолепную актерскую игру! А то снимают у себя в фильмах каких-то бездарей… А тут вам и мимика, и голос – отлично сыграно! Не знал бы я Крис десять лет, непременно бы ей поверил!

- Ну ладно, - киваю я, принимая правила игры, которую она мне навязывает. – Как выходные прошли? Чем занималась?

- Да ничем. Дома прибиралась и с Илюшей лабораторку делала.

Мне кажется, или у меня только что взорвалась барабанная перепонка и из ушей потекла кровь? По ощущения именно так.

- Какой нахрен Илюша? – не выдерживаю я. – Ты обещала, что со мной заниматься будешь!

- Когда это? – хлопает ресницами.

Овечка Долли, блин. Как же бесит!

- Тогда это! На крыше, в субботу! Память отшибло, что ли? – нервничаю я.

- Наверное, отшибло, - невозмутимо соглашается Крис. – Потому что ничего такого я не помню.

Ох, твою ж девизию… За что мне это, Господи? За какие такие грехи ты послал мне эту чокнутую фурию и наградил чувствами к ней? Она же мне всю душу вытрясет, в могилу раньше времени сведет… Такими темпами я долго не протяну, ведь все болезни от нервов. Двину кони лет в двадцать, и сказочке конец.

- Крис, ты че за цирк устраиваешь? Хорош придуряться! – не в силах сдержать раздражение, выпаливаю я. – Не слышала, не видела, забыла… Если я тебя чем-то обидел, то ты прямо скажи! Проходили ведь уже!

- Ты меня не обидел, Андрей. Все хорошо, - она поворачивается ко мне лицом и цепляет на себя улыбку. Пластиковую такую, неестественную. Нормальные люди так не улыбаются. – Просто я занята была.

- То есть между нами все зашибись? – чувствую, как краснею от злости.

- Да, конечно. Мир, дружба, жвачка, Шульц, - она поднимает вверх большой палец. - Все просто офигенно.

Глядя на то, с каким железобетонным спокойствием держится Крис, я вдруг осознаю, что она гораздо опаснее, чем я считал. Гораздо хитрее и хладнокровнее. Будет бить в самое сердце, на поражение, при этом делая вид, что ничего страшного не происходит.

Но и я, знаете ли, не лыком шит! Тоже умею зубки показывать!

Хочешь играть, Крис? Давай сыграем! Только по-взрослому, а не вот этот вот детский сад!

Обхватываю ее запястье и резко разворачиваю к себе. Так, что она от неожиданности почти впечатывается мне в грудь. Не дав опомниться, обхватываю тонкую талию и притягиваю ее тело к своему. Еще мгновенье – и мои губы на ее губах. Обнимают, ласкают, любят…

Ответь на поцелуй, глупая!

Только Крис не поддается. Вот чертовка! Неужели опять кусаться вздумала?

Она впивается в меня зубами и, слегка отодвигаясь назад, оттягивает мою нижнюю губу. Дерзко, больно, неаккуратно… Но все равно чертовски приятно!

Наши взгляды встречаются, и мы оба как по команде замираем.

Вот ты и спалилась, моя девочка! Нет в тебе равнодушного холода. Все напускное ведь, показное, ненастоящее… Вон, в глазах у тебя какое пожарище разгорается! Будто дерево бензином облили и подожгли! Все сверкает, дымится, потрескивает! Кого ты обмануть пытаешься? И главное – зачем?

Очнувшись, Крис выпускает мою губу из своего захвата и рывком отклоняется назад, высвобождаясь из моих объятий.

Черт подери! Сильная какая! Против воли не удержишь!