Фаворитки. Соперницы из Версаля - Салли Кристи

– И это все, что она может для тебя сделать? Неужели? – фыркает моя заносчивая посетительница вместо приветствия, когда я вхожу в гостиную.

Она даже не встает в знак приветствия, поэтому я делаю реверанс и сажусь напротив нее. Это пожилая женщина с посеревшим лицом и обвисшими щеками и грудью.

– Я… – посетительница выдерживает паузу, с презрением обводит взглядом комнату, – Элизабет, графиня д’Эстрад. – На ней лиловое платье в полоску, которое ей совершенно не идет, а под нижней юбкой я замечаю огромные черные сапоги.

– В таком случае приятно с вами познакомиться, графиня, – говорю я и вижу ее раздражение от того, что имя ее не навеяло на меня страх.

– Что ж, тогда перейдем прямо к делу. И сведем этот визит к минимуму.

– Предложить вам чаю? – спрашиваю я, вспомнив об учтивости. – У меня есть чай с лимоном, подарок от герцога д’Эйена.

– Неужели? От старика Эйена? Очень интересно!

Я велю на кухне приготовить чай, а когда возвращаюсь, посетительница продолжает говорить, как будто я никуда и не уходила:

– Ни для кого не секрет, что король обожает вас.

– Как и я его, – отвечаю я.

Я произношу это машинально, но мои слова – истинная правда: никогда не встречала человека, ставшего для меня столь дорогим. Признаться, я редко вижу его после рождения и смерти нашей дочери; он часто уезжает этим летом, и хотя я закидывала удочку, желая вновь отправиться с ним в Фонтенбло, и даже позволила ему некие вольности, которых он так долго добивался, приглашения так и не последовало.

– Неужели нет слуг, чтобы подули и охладили чай? – раздраженно восклицает графиня, указывая на чашку.

– Я могла бы позвать Розу, – неуверенно говорю я.

Посетительница досадливо качает головой и неистово дует на чай в чашке.

– Я продолжу. И только одно стоит между тобой и абсолютным счастьем.

– Я здесь вполне счастлива, – с сомнением отвечаю я. Скоро исполнится два года с тех пор, как я приехала в этот дом, и мне нравится такая жизнь, нравится роскошь и праздность. Нравится то, что нужно думать только о внимании одного короля, чудесного человека.

– Здесь? Не смеши, дитя. Это же… сарай. Твое место по праву в Версале, рядом с королем…

– Но я и так рядом с ним. Только в прошлом месяце мы ужинали вместе. – «В отличие от вас», – хочется добавить мне, но я решаю промолчать.

– Не показывай отсутствие манер, дитя, перебивая меня. Нет, я не имею в виду в прямом смысле сидеть рядом с ним, хотя я слышу, что он ходит к тебе налево по ночам. Я имею в виду все эти тайные встречи, полночные визиты в этот постыдный маленький домик. Твое место в Версале.

Я вспоминаю придворных в Фонтенбло, ухмылки и притворные слова, нервозность, которую я испытываю, когда обедаю с друзьями короля. Взгляды Ришелье, тайный язык придворных, которого я не понимаю, мерзость, которая там подспудно зреет подобно гнойнику, вот-вот готовому прорваться.

– Ой, я не знаю… Я не знаю, понравится ли мне.

Графиня недовольно восклицает и отпивает чай, потом морщится, как будто укусила сырой лимон. Который я тоже не люблю.

– Только подумай, что ты получишь, если тебя публично объявят любовницей короля. Во-первых, свой собственный дом. Ты знаешь, у маркизы целых пять домов.

О, этого я не знала. Иметь собственный дом было бы неплохо, чтобы не было рядом мадам Бертран и других девушек. Я возьму с собой Розу, она будет и служанкой, и моей экономкой.

– Тебе понравится, – продолжает графиня и презрительно кривится, делая очередной глоток. – На вкус напоминает уксус. Я такой не люблю.

Я киваю, не понимая, чего она от меня ждет.

– Только одно стоит между тобой и будущим счастьем. Маркиза де Помпадур.

– Но неужели король просто не может подарить мне дом, собственный дом? – Я вспоминаю просьбы Катрин, обращенные к Лебелю, – я должна просить у короля прямо. – Какое это имеет отношение к маркизе?

Графиня нетерпеливо восклицает:

– Он никогда не подарит тебе собственный дом, пока правит маркиза. Она этого никогда не позволит. Ты должна, – продолжает она, буравя меня своими глазами-бусинками, – требовать отставки маркизы.

– Маркизы де Помпадур? – переспрашиваю я удивленно. – О нет, я не могу. Он слишком ее любит. И зачем мне добиваться ее отъезда?

– Признаюсь, твоя манера маленького котенка прелестна, и, вероятно, с мужчинами она творит чудеса, но на меня это не действует. Прекрати изображать невинность.

– Но… я не могу требовать ее отставки. Она слишком могущественна. – Я вспоминаю нашу встречу в Фонтенбло, ее вкрадчивые слова, ее ласковый, оценивающий взгляд. Вспомнила, как потом у меня возникло ощущение, что она способна стереть меня в порошок и съесть на ужин.

– Тебе может казаться, что она могущественная и влиятельная, но мне-то лучше знать. Я же самая близкая подруга маркизы, ее доверенное лицо.

– А я думала, что это вдова маршала Мирпуа.

Графиня хмурится и отмахивается от такого предположения:

– Что за ерунда. А мой ближайший друг – я уверена, что уж кому, как не тебе, знать о близости, – сам граф д’Аржансон, военный министр.

– Вот как, – отвечаю я. Мне довольно часто приходилось слышать, что именно так король и другие придворные отвечают, когда не проявляют интереса к беседе, но вынуждены быть любезными.

– Положение маркизы очень шаткое. Она раздавлена горем из-за смерти ребенка и потеряла почти всех влиятельных друзей. Пришло время требовать ее отставки. И как только ты укрепишь свои позиции, не забывай, кто помог тебе добраться до вершины.

Я опускаю взгляд. По ее тону совершенно ясно, что она относится ко мне, как девочке на побегушках, готовой исполнять ее приказы.

– Ты же не хочешь жить здесь всю жизнь? Играть вторую скрипку при этом изумительном ребенке по имени Мари?

Я замираю.